Дареному коню... Почему музеи не всегда рады подаркам

Тема эта вовсе не так проста, как многим кажется. «Не факт, что музеи с радостью примут все, что вы предложите им в дар, даже если вы владеете работами известных художников, — говорит Майкл Даффи, глава отдела искусства и планирования коллекций в подразделении частного банковского обслуживания Bank of America. — Не надо путать музей с благотворительной организацией, которая рада любой помощи». По словам Даффи, большинство музеев, особенно из числа авторитетных и крупных, чаще всего отказываются от подобных предложений.

«Если это программное произведение знаменитого художника, то да, найти для него место в музее — не проблема, — говорит Дуг Вудхэм, арт-консультант из Нью-Йорка, который работает с коллекционерами, изъявившими желание передать свои сокровища музеям или другим некоммерческим учреждениям. — В остальных случаях все гораздо сложнее».

Есть много причин, по которым музей может отказаться от подарка. Например, произведение не соответствует миссии институции. Так, вполне вероятно, что музею современного искусства окажется не нужна картина кого-либо из импрессионистов, какой бы важной и превосходно написанной она ни была. Даже если объект, который предлагают в дар, соответствует теме коллекции, музей все равно может отклонить пожертвование, если у него уже есть одно или несколько аналогичных произведений. В некоторых случаях предлагаемые вещи могут быть не в самом хорошем состоянии, а реставрационные работы предполагают большие расходы.

Активы и пассивы

Оформление дара в коллекцию требует немало времени и усилий, необходимых для исследования и каталогизации каждого экспоната. Коллекционеры произведений искусства, по словам Даффи, склонны «рассматривать принадлежащие им работы в качестве активов», в то время как музеи все новые поступления воспринимают обычно как «обязательства».

Поиск залов и пространств для новых экспонатов также требует и времени, и сил. Хотя решение этой задачи нередко берут на себя сами коллекционеры; удачнее всего получается, если у них прочные отношения с конкретным музеем — в качестве спонсора или члена попечительского совета. Кэндис Уорт, консультант по искусству с Манхэттена, говорит, что редко занимается непосредственно размещением произведений в музеях. «Просто помогаю, чем могу, своим давним клиентам». По ее словам, коммерческие галереи охотно делятся информацией о том, какие музеи заинтересованы в конкретных художниках. «Это часть их работы», — объясняет она, добавляя, что галереи все чаще требуют, чтобы их клиенты при покупке одной работы другую дарили музею (стратегия «купи одну картину, подари другую»), и порой даже называют определенные музеи, куда нужно сделать пожертвование.

Впрочем, помочь с получением рекомендаций в музеи галереи могут, когда работы, которые хотят передать в дар, созданы современными художниками или же авторами, рынок произведений которых достаточно активен. «Что касается других художников, — поясняет Вудхэм, — то галеристы не всегда знают, какие учреждения могут быть заинтересованы в них. Они иногда находятся в таком же неведении, как и коллекционеры».

Отклоняя предложение коллекционера, кураторы музея могут порекомендовать другую институцию, которой этот дар теоретически мог бы быть нужен. Однако, по словам Вудхэма, такой сценарий маловероятен, поскольку музеи «не обязаны пристраивать работы». О причинах отказа кураторы откровенно говорят чаще с консультантами, нежели с коллекционерами, с которыми «не хотят испортить отношения».

Ты — мне, и потом еще раз мне

Интересный новый сервис в этой сфере — сайт Museum Exchange. Коллекционе­ры публикуют на платформе описания и изображения произведений, которые хотят передать в дар музеям, а те в случае заинтересованности могут связаться с владельцем. Кандидаты крутятся на сайте по три месяца. Майкл Дарлинг, соучредитель и директор по развитию проекта, говорит, что его команда оценивает происхождение, атрибуцию и состояние каждого предмета, а также гарантирует, что хозяин обладает произведением на законных основаниях. «Мы изучаем особенности протокола оформления даров в коллекцию в каждой конкретной институции, и часть нашей работы состоит в том, чтобы провести коллекционера через все эти стадии, — рассказывает он. — Наши алгоритмы и программы отслеживают весь процесс».

В проекте принимает участие 178 музеев США. Те, чей годовой операционный бюджет составля­ет менее $10 млн, платят взнос в размере $1 тыс. за услугу после получения дара, музеи побогаче выкладывают по $2 тыс. По словам Дарлинга, сейчас «в системе» 340 коллекционеров и они также отдают по $1 тыс. за каждую позицию; предложения опубликовало уже 116 участников. С момента запуска сайта в 2020 году было завершено 376 договоров пожертвования.

Плата за возможность сделать дар становится стандартной процедурой. Поскольку музеи рассматривают подаренные предметы «как обязательство», они стремятся компенсировать затраты на реставрацию, страхование, исследование и хранение предмета, поэтому в дополнение к пожертвованию запрашивают еще и денежную компенсацию. «Многие музеи требуют к пожертвованию сверху сумму до 10% от стоимости работы, чтобы компенсировать расходы на включение произведения в коллекцию», — говорит Даффи.

По его словам, обычно коллекционеры — люди очень амбициозные, многие из них хотят увидеть свои дары в крупном музее, непременно в сопровождении таблички, где будет выгравировано имя дарителя. Тем, кто хочет потешить самолюбие, эксперт рекомендует рассмотреть небольшие региональные музеи, университетские галереи, библиотеки и даже больницы: они не так капризны и избирательны, возможностей для налоговых вычетов за благотворительность там не меньше, а их коллекции все чаще демонстрируются публично. Дарлинг констатирует, что 32% организаций-подписчиков Museum Exchange — именно университетские музеи.