Русские торги на карте Лондона

Неделя русских аукционов родилась в середине 1990-х годов вокруг русского отдела Sotheby’s, который возглавляли легендарные эксперты Джон Стюарт и Aйвэн Самарин. Тогда и вправду были и секьюрити, переодетые казаками, и цыгане. В конце 1990-х приемы и вечеринки перед русскими торгами были и у Sotheby’s, и у Christie’s. В середине 2000-х к ним присоединился Bonhams, начав проводить специализированные русские аукционы, в это же время родился MacDougall’s, торгующий исключительно русским искусством.

Стиль и размах предаукционных приемов зависит от вкусов руководителя русского отдела каждого из домов. Руководители там не менялись уже давно, но вариации все же существуют: так, минувшим летом у Sotheby’s неожиданно случилась вечеринка в испанском стиле — «испанскость» заключалась в еде и одежде персонала. Несколько сезонов назад у Christie’s угощали «борщом» (свекольным смузи) и «пельменями» (равиоли на веточках розмарина). Однажды Sotheby’s совместили прием перед русскими торгами с вечером Клуба молодых коллекционеров; там наливали коктейль Иван Грозный, а каждый из молодых коллекционеров привел с собой по две подружки. Был случай, когда конкуренция между домами чуть не перешла в конфронтацию. Вышло так, что у Sotheby’s щедро поили водкой, а у Christie’s торги были на следующее утро… Это сказалось на посещаемости и энтузиазме.

Если отбросить шутки, любая вечеринка перед статусными, «взрослыми» аукционами, к которым, безусловно, относятся сейчас русские торги, — это серьезное мероприятие, которое требует определенного дресс-кода. На приглашении будет написано cocktail dress. Это всего лишь пиджак и галстук для мужчин и коктейльное платье для женщин. К нему не наденешь ожерелье за £200 тыс. — разве что кулон за £10 тыс.

Предаукционная вечеринка — это не ярмарка тщеславия, куда люди приходят хвастать нарядами и украшениями. Это, чаще всего, способ пообщаться с коллегами за бокалом шампанского. Как и почти на любой вечеринке, здесь можно встретить человека в джинсах или каком-нибудь нелепом одеянии. Никто не подаст виду, если вы одеты неправильно. Но запомнят все.

Есть стариннейший анекдот, что Chri­stie’s — это джентльмены, старающиеся выглядеть торговцами, а Sotheby’s — торговцы, старающиеся выглядеть джентльменами. На самом деле сейчас почти ничто не дает оснований для таких характеристик, разве что особняк Christie’s, дворцового вида, с роскошной парадной лестницей, ведущей в главный зал. Да и район Кингс-стрит, где расположено главное здание аукционного дома, более старый и аристократический. Когда королева живет через парк, это как-то обязывает. До Букингемского дворца отсюда идти минут десять, до Сент-Джеймского еще меньше. В любом случае Christie’s славится безупречным вкусом, и очень редко бывало, когда его вечеринки не удавались. Шампанское здесь высочайшего класса, кормят изысканно.

Заблуждение думать, что предаукционные приемы — это чисто светское мероприятие. Главная их цель, как ни странно, — получше рассмотреть коллекцию предстоящих торгов. И узнать мнение о ней знающих коллег. Так что вечеринка — не пустое развлечение, а возможность увидеть специалистов, причем не только московских, но и зарубежных.

Прием Sotheby’s обычно проходит на следующий вечер, их викторианский особняк на Нью-Бонд-стрит скромнее, зато к Рождеству эта улица (если речь идет о зимней неделе), где сосредоточены флагманские бутики главных люксовых брендов, всегда великолепно украшена. Приемы Sotheby’s обычно более многолюдны, и от них больше ждешь неожиданностей. Кроме того, это отличная возможность пообщаться с сотрудниками аукционного дома, многие из которых работают в нем десятки лет и всегда на посту.

Так же, как, кстати говоря, в Bonhams. Его особняк расположен дальше по Нью-Бонд-стрит; совсем недавно в нем сделана реновация в современном стиле — покупать там стало удобнее. Bonhams устраивает приемы перед русскими торгами в том случае, если в коллекции есть что-то очень достойное. Людей здесь поменьше, случайных нет вообще, и это хорошо; но их вечеринка обычно приходится на понедельник, когда аукционы других домов уже начались, а покупатели к вечеру устали, — это плохо.

MacDougall’s, сущий младенец по сравнению с другими с их многовековой историей, не устраивает в последнее время специального приема, зато в любой момент, когда только ни зайдешь туда — в помещение неподалеку от аристократического Кинг-сквер, — тебя встретят Екатерина и Уильям Мак-Дугалл, накормят чем-нибудь вкусным и напоят чаем. Друзьям могут налить и чего-нибудь покрепче.

Если вспомнить, в атмосфере какой конкуренции начиналась история этого аукционного дома шесть лет назад, кажется, что у них не было никаких шансов. А теперь они вторые или третьи среди тех, кто торгует в Лондоне русским искусством, с ними работают многие эксперты, что обеспечивает высокий уровень.

Русская неделя вообще наполнена событиями. Бывает от двух до пяти вернисажей в день. Люди курсируют по лондонскому району Мэйфейр, между Пелл-Мелл, Пикадилли, Риджент-стрит и Оксфорд-стрит: тут все в пешей доступности. Заодно можно оглядеться.
Сейчас в Лондоне граница между «старыми» и «новыми» деньгами проходит прямо по центральному входу в Риджентс-парк. Кенсингтон остается прибежищем «старых» денег и аристократов, Мэйфейр все сильнее наполняется «новыми» деньгами. Это заметно, например, по тому, как на Нью- и Олд-Бонд-стрит, по которым пролегает путь из Sotheby’s в Christie’s, старые антикварные галереи постепенно вытесняются модными бутиками.

Олд-Бонд-cтрит выводит к красивейшему викторианскому торговому пассажу — Burlington Arcade. Помните историю, как Вустер покупал молочник в виде коровы? Он делал это здесь. До сих пор в крытой аркаде, которая выводит к Пикадилли, работают антиквары, торгующие ювелирными изделиями. Здесь один из лучших в Лондоне магазинов кашемира и лучший перчаточный магазин. Посреди аркады часто сидит чистильщик обуви и беседует с очередным своим клиентом. В двух шагах от аркады — знаменитая Королевская академия художеств с ее великолепными выставками. Напротив — Fortnum and Mason, прославленный гастроном, основанный в самом начале XVIII века и действующий до сих пор. Тут можно свернуть к Christie’s, а можно пройти чуть дальше и заглянуть во дворик церкви Сент-Джеймс: здесь бывает маленький блошиный рынок. Дальше вниз — площадь и сквер Сент-Джеймс.

Здесь как в русской сказке: направо пойдешь — будет Christie’s, налево — MacDougall’s. Мимо Christie’s можно пройти к Сент-Джеймскому дворцу и парку с мерзнущими пеликанами и наглыми лондонскими белками, ставшими притчей во языцех. Мимо MacDougall’s — уйти на Трафальгарскую площадь, к Национальной галерее и Национальной портретной галерее. Точно так же, если двигаться по маршруту в обратную сторону, от Sotheby’s логично отправиться к Bonhams, выйти на шумную Оксфорд-стрит с ее огромными магазинами. Обязательно нужно очутиться на Риджент-стрит и зайти в старейший лондонский универсальный магазин Liberty. Во-первых, это то, как понимают англичане модерн: огромное количество резного мореного дуба и готические колонны сквозь все четыре этажа. Во-вторых, там представлены все главные британские марки, от одежды до косметики, и невероятное количество поистине английских аксессуаров.
Конечно, нужно где-то есть. На Нью-Бонд-стрит мало достойных заведений, в районе Кинг-сквер — тем более. Лучше всего отправиться в Найтсбридж, там есть все: от мишленовских ресторанов в отеле Mandarin и Zuma до Burger&Lobster. Там же страшно популярное сейчас русское место Mari Vanna. Любителям китайской еды надо идти в Чайна-таун. Немного ближе от квадрата Bonhams — Sotheby’s — Christie’s — MacDougall’s находится ресторан Novikov. Еще ближе — Browns на Мэддокс-стрит, где между торгами любят собираться наши антиквары. Кстати, в некоторых лондонских ресторанах очень жесткий дресс-код. В частности, в Ritz: туда без галстуков и в джинсах не пускают.

Совсем не обязательно жить в шаговой доступности от аукционных домов. Тем не менее многие их клиенты облюбовали Westbury — отель в двух шагах от Нью-Бонд-стрит хорошего класса и с замечательным баром в стиле ар-деко внизу. Опять-таки, если хочешь найти коллегу, всегда найдешь его там. Только лучше не слишком поздним вечером, если речь пойдет о делах.

Неподалеку от Сент-Джеймc-сквер есть большой современный отель Cavendish. А в переулках за Сент-Джеймс-стрит — совсем небольшой St. James Hotel, сохранивший викторианское убранство и старинное серебро, на котором сервируют завтрак.

И вот, наконец, сами аукционы. Русские торги, даже статусные вечерние у Sotheby’s, — это, к сожалению, не вечерние аукционы высочайшего уровня вроде ювелирных, куда можно попасть только по приглашениям и куда нужно надевать бриллианты и платья. Если в руках есть каталог — вход в зал торгов беспрепятственный. Так что по большому счету никакого дресс-кода для торгов нет. Иногда в середине торгов, особенно на Sotheby’s, любят посильнее включить кондиционер, так что неплохо иметь с собой что-то вроде плаща или накидки. Если лень стоять на ногах 40 минут вечернего и пару часов дневного аукциона, лучше прийти за полчаса до начала и занять место. Хотя люди, которые толпятся в конце зала, стоят там не потому, что им некуда сесть, — оттуда удобнее торговаться: видно, кто бьет против. Вертеть головой и оглядываться, чтобы понять, кто покупает картину за миллион, — это нормально, в этом нет ничего невежливого. Если мы вспомним аукционную сцену любимейшего всеми фильма Как украсть миллион, там все вертят головами: всем же интересно. Что делать невежливо — так это громко разговаривать во время торгов или кричать аукционисту (не стоит думать, что он не видит поднятой карточки с номером участника).

Во время аукционов иногда случаются забавные истории. Например, однажды на русских торгах Sotheby’s появилась дама с попугаем на плече. Впрочем, если вы намерены серьезно побороться за главные лоты, вам простят и целый зверинец.