Клеевые ловушки, оберточная бумага и фонарик: как в американских музеях заботятся о коллекциях во время карантина

Главный реставратор нью-йоркского Музея современного искусства (МоМА) Кейт Льюис рассказывает, что ее коллега Майкл Даффи, реставратор живописи, делает обход коллекции закрытого на карантин музея дважды в неделю, каждый раз проходя маршрут длиной приблизительно 8 км. Поскольку сейчас в залах работает лишь скудное аварийное освещение, он обследует произведения при свете карманного фонарика, выискивая признаки тревожных изменений вроде протечек или следов насекомых.

Реставраторы отмечают, что пыль в пустых залах скапливается необычайно медленно. «Главные источники пыли — это прежде всего волокна, частицы кожи и волосы, попадающие сюда вместе с посетителями, так что сейчас эта проблема стоит менее остро», — объясняет Франческа Касадио, исполнительный директор по вопросам реставрации и научной работе в Чикагском институте искусств. Клэр Таггарт, реставратор Центра скульптур Нешер в Далласе, осмотрела экспонаты спустя полтора месяца после закрытия. «Пыли набралось не больше, чем за одни выходные, — говорит она. — На мой взгляд, для искусства это своеобразный период отдыха».

В начале карантина реставраторы разработали защитные покрытия для наиболее чувствительных к свету произведений. Так, команда Касадио накрыла рисунки, печатную графику и текстиль, а также некоторые картины из временной экспозиции Эль Греко пергамином и бумагой. Глава отдела реставрации и управления коллекциями в бостонском Музее изящных искусств Мэтью Сигал

рассказал, что они обернули чувствительные к пыли деревянные объекты и каменные статуи полиэтиленом, а манекены с одеждой упаковали в полиэтиленовые мешки.

Многие решения пришлось придумывать на ходу. Таггарт поменяла положение хрупкой скульптуры Джона Чемберлена 1970 года, сделанной из полиуретановой пены и проволоки, чтобы улучшить циркуляцию воздуха в ее витрине. Бет Эдельстайн, реставратор объектов в Художественном музее Кливленда, регулярно перемешивает снег и иней внутри морозильной камеры, где хранится «Снеговик» (1987/2016) Петера Фишли и Давида Вайса. Эта скульптура входит в число работ, как говорит главный реставратор музея Сара Скатурро, «за которые мы беспокоимся больше всего». При этом многие музеи отключили от питания произведения в новых медиа, чтобы снизить расход электричества и уменьшить их износ.

Инженеры, отвечающие за управление инфраструктурой, ведут круглосуточный мониторинг климатических условий при помощи компьютеров, куда поступают данные от сенсоров, встроенных в системы обогрева, вентиляции и кондиционирования. В дополнение к этим сенсорам в стратегически важных точках расставляют добавочные регистраторы данных, а результаты анализируются удаленно.

По словам Сары Скатурро, двое ее сотрудников еженедельно собирают эти данные и обследуют клеевые ловушки, расставленные по всему зданию, чтобы обезопасить его от нашествия насекомых. «В обычных условиях ни сотрудники, ни посетители никогда бы не увидели ничего подобного, но сейчас мы расставили ловушки повсюду, вдесятеро усилив меры борьбы с вредителями, — подтверждает Мэтью Сигал. — Темное и пустое здание очень привлекательно для самых разных форм жизни».

Приостановленные реставрационные проекты

Из-за того, что музеям пришлось закрыться быстро, десятки реставрационных проектов по всей стране остановились на полпути — к ужасу трудившихся над ними специалистов.

Команда Мэтью Сигала была вынуждена приостановить реставрацию алтаря из Монополи 1400 года с изображением Мадонны с Младенцем и святыми. Его деревянные панели расчищали и укрепляли, готовя к экспонированию в новой галерее византийского искусства бостонского Музея изящных искусств.

Чикагский институт искусств сделал вынужденный перерыв в обработке недавно приобретенного витража фирмы Tiffany 1917 года, который до этого находился под открытым небом в церкви на Род-Айленде. Франческа Касадио рассказывает, что реставраторы занимались восстановлением более 70 стеклянных элементов и их креплений в преддверии первоначально запланированной на ближайшую осень установки витража на главной лестнице института, но, когда теперь он сможет оказаться в экспозиции, неясно.

Реставрация камбоджийской статуи Кришны, поднимающего холм Говардхан, шла с 2017 года. Ее готовили к большой выставке в Художественном музее Кливленда в октябре. Реставраторы разобрали скульптуру VII века из песчаника на фрагменты и занимались устранением пятен от окислов железа. «Все постоянно меняется, потому что мы не знаем, когда откроемся снова», — сетует Сара Скатурро, подозревающая, что теперь выставку «Открывая Кришну. Путешествие на святую гору Камбоджи» придется отложить по крайней мере на год.

Отрезанные от мастерских, реставраторы проводят карантин, изучая научные труды, составляя отчеты о состоянии и обработке произведений искусства, обновляя базы данных, участвуя в вебинарах и обмениваясь опытом с коллегами из других музеев в Сети и по телефону. С одной стороны, они впечатлены возможностями удаленной работы, но с другой — страдают от ее ограничений. Ожидается, что после возвращения в музеи сотрудники будут обязаны соблюдать дистанцию и другие меры безопасности, но реставраторы рады возможности вернуться к своим объектам, несмотря ни на какие ограничения. Как говорит Кейт Льюис, «в конечном счете, нам по-настоящему важно быть рядом с произведениями».