В узком кругу

Несколько лет назад высокое ювелирное искусство решило ускориться, притвориться, что оно как будто тоже немного мода и может существовать в том же ритме. И показывать высокие ювелирные коллекции не раз в два года на Биеннале антикваров, а раз в год. Маркетинг-отделы счастливы: новостные поводы случаются чаще, внимание клиентов можно привлекать активнее — не абы на что вас зовем, на высокое искусство! Единственными недовольными оказались ювелиры и креативный отдел: все-таки высокая ювелирная коллекция — сложносоставная штука, требующая вдумчивой работы и иногда непростых технических решений. Это вам даже не пайетки к шлейфу настрочить! Однако мир ускоряется, и мы должны идти в ногу со временем — решили ювелиры. И взяли на себя повышенное обязательство — показывать коллекции дважды в год. Правда, отчаянных смельчаков немного — зимняя неделя существенно уступает летней по количеству участников и размеру коллекций.

Boucheron

Зимой ювелирный Дом Boucheron планирует показывать капсульные коллекции, основанные на переосмыслении архивов. В этом году мы видим восемь вариаций знакового колье Point d’Interrogation, придуманного самим Фредериком Бушероном в 1879 году. С этого разомкнутого колье с внутренней пружиной, которое женщина могла надевать без посторонней помощи, началась история асимметрии в ювелирном искусстве. Креативный директор Дома Клэр Шуан показала, как в этой роли могут выступить ветка плюща, пшеница, несколько Plume de Paon (один монохромный с бриллиантами, второй с ярким сапфировым акцентом и третий из розового золота с турмалином), жемчужный каскад, папоротник и абстрактная вариация на тему цветов и листьев. На каждое колье ушло от 330 до 730 часов работы — налицо уважение к традициям Дома и старым мастерским. Связующей нитью между XIX и XXI веками стал авангардный стайлинг: Клэр Шуан рекомендует носить эти образцы высокого ювелирного искусства по-простому — сочетая с офисной рубашкой, черной водолазкой, пиджаком «оверсайз» и белой футболкой.

Chopard

«Уникальные камни», или, выражаясь словами представителя бренда, Gift of Mother Nature, от Chopard — знаковые камни в натуральном, то есть необрамленном, виде и эскизы возможных украшений рядом с ними. С одной стороны, огранка камня из сырого материала — это тоже искусство, и иногда она занимает по времени столько же, сколько создание из этого камня редкого украшения. Порой только на принятие решения, каким образом огранить уникальный камень, может уйти год подготовительной работы и экспертных согласований. С другой — при всем уважении и чистом восторге, вызванном природной щедростью, даже редчайшие плоские колумбийские изумруды насыщенного цвета по 10 каратов и сапфир с ярким васильковым поддоном мало соотносятся с жанром высокого ювелирного искусства. Немногочисленные представленные украшения вроде кольца с бриллиантом огранки «маркиза» в 14,3 карата (несомненно, редким и даже исключительным в своем роде) и «элегантным» дизайном скорее выступали в формате «главное — не испортить хорошие камни дизайном», чем претендовали на художественное откровение.

Piaget

Piaget скромно дополнил летнюю коллекцию Golden Oasis парой комплектов. Один из них — колье, кольцо и моносерьга из золота с гравировкой palace decor, которую марка использует с 70-х годов прошлого века и давно сделала фирменным знаком. Несомненный гвоздь программы — подвеска с перьями фламинго, выложенными в технике маркетри, созданная художницей Нелли Сонье. Обычно эта техника используется для ценных пород дерева, реже — металлов. Птичьи перья, тщательно собранные и отградуированные по цвету, — своего рода художественная инновация. Браслет-кафф с синими перьями и крупным танзанитом, представленный маркой летом, стал одним из главных героев ювелирных аккаунтов в Instagram.

Dior

Виктуар де Кастеллан и ее коллекция Dior et Moi, построенная на сочетании в одном украшении двух «тянущихся друг к другу» камней, драгоценного и недрагоценного, — элегантная метафора притяжения в любовных отношениях. Яркий акцент — использование цветного лака по фестончатому канту. Один из моих фаворитов — кольцо с изумрудом и малахитом. Коллекции Виктуар де Кастеллан не всегда стоит рассматривать как прямолинейное ювелирное высказывание, точнее, как исключительно подобное высказывание. Ее пророческий гений легко замечает даже легкие изменения, происходящие в индустрии. Сейчас же наметился явный тектонический сдвиг. И речь не только о том, что крупные драгоценные камни все реже появляются в высоких ювелирных коллекциях (никуда они не денутся: за ними столь длинный и яркий шлейф социокультурных ассоциаций, что «статусный» и «заметный» еще долго будут ассоциироваться с размером в каратах), однако концепт — а также способ упаковки этого концепта, — и технология постепенно начинают отвоевывать место под солнцем и вызывать у клиентов и профессионалов гораздо больший интерес и восхищение, чем чистые камни. В легкой, игривой манере Виктуар де Кастеллан изящно заявляет эту тему как определяющую в сегодняшнем ювелирном дискурсе.

Chanel

Дом Chanel представил хорошую, емкую, чистую по концепту и исполнению коллекцию Tweed de Chanel — про твид и Шотландию, но на самом деле как повод поговорить о герцоге Вестминстерском и его роли в формировании ДНК бренда. А все мы знаем, что говорим Chanel, подразумеваем — твидовый костюм. Показать твид — его неровную, слегка рыхлую фактуру, гибкость, меланжевое сочетание цветов — при помощи ювелирного языка — задача, требующая нетривиальных решений. Сочетая цепи разного плетения, сотуары из цветных драгоценных камней и бриллиантов разного размера и огранки, тонкие нити жемчуга акойя, ювелиры создали свое «твидовое» полотно. Отдельная технологическая задача — сохранить гибкость конструкций, аналог пластичности мягкой ткани, но при этом придать украшению форму, объем, архитектуру, — все это сделано блестяще, с изяществом и юмором.

Anima

Самым знаковым показом этой парижской недели, наверное, можно считать камерную презентацию первой высокой ювелирной коллекции российской марки Anima. Несмотря на то что Anima молода, не избалована вниманием в отечестве и ее дизайнер Михаил Барышников не титулован конкурсными званиями, это первая высокая коллекция русского ювелирного дизайнера в Париже (коллекцию Rubeus из уральского александрита, презентованную летом 2019 года, придумывал французский ювелир Фредерик Мане, а производила итальянская мастерская). Коллекция Kemet вдохновлена солярным культом додинастического Египта. Простая, лаконичная, с тяжелым полнотелым золотом и повторяющимся в каждом украшении треугольным сечением рельефа. Да, об этой коллекции можно говорить, что она относится к high jewelry, потому что соблюдает главные требования, предъявляемые к этому формату: за ней есть концепт и даже более того — серьезное историческое исследование, в ней есть тот самый ремесленно-технологический craftsmanship, без которого кутюр не кутюр, плюс редкие материалы, пусть и не совсем те, что ожидаются от классического кутюра. Это природное стекло, которое образуется в пустыне от попадания молнии в песок, и чистое метеоритное железо.

Louis Vuitton

Помимо этих немногочисленных изысков, в Париже можно было полюбоваться на алмаз весом 1758 каратов, который прямо перед Новым годом выкупил Дом Louis Vuitton. Это второй в истории крупнейший неограненный алмаз, с 1905 года крупнее не находили. Камню присвоено имя Sewelo, он добыт в апреле прошлого года и, по мнению специалистов, может стоить около $50 млн. Для сравнения, предыдущий крупный алмаз Lucara весом 1109 каратов был куплен Лоуренсом Графом за $53 млн. Пока камень не огранен и неизвестны его характеристики — чистота, цвет и прочее, говорить о стоимости рано. Однако очевидно, что Бернар Арно серьезно присматривается к ювелирному рынку: покупкой года во второй половине 2019-го стало приобретение LVMH компании Tiffany & Co.

Новости партнеров