Накануне главного дедлайна

Нынешний директор центра современного искусства Hayward Gallery Ральф Ругофф в определенной степени остается верен стилю 50-летней давности, хотя отношение к архитектуре бруталистов за это время поменялось кардинально. Открытие центра в минувшем январе после двухлетней реставрации, по его словам, «напомнило то, что было в 1968 году». Тогда, полвека назад, Hayward Gallery — одно из массивных бетонных зданий, составляющих часть обширного арт-района на южном берегу Темзы, — торжественно открывала королева Елизавета II. Выставочный центр начал с ретроспективы Анри Матисса, первой в Лондоне. Новый центр современного искусства олицетворял собой оптимистический настрой Британии 1960-х, когда власти были готовы вкладывать огромные средства в дерзкие и перспективные культурные проекты.

Hayward Gallery набирала вес постепенно. Так, в 1971 году на выставке «11 художников из Лос-Анджелеса» здесь были представлены ранние работы Ларри Белла, Роберта Ирвина, Эда Руша и Брюса Наумана. Эта программа стала знаком «новой Британии», считает Ругофф, несмотря на то, что «некоторые ее ненавидели, потому что это была не „традиционная Англия“».

Уроженец Нью-Йорка, выпускник Университета Брауна и обладатель научной степени по семиотике, Ральф Ругофф в 1980-х перебрался в Лос-Анджелес. Там он увлекся искусством, стал писать для крупных газет и арт-изданий, затем перешел к эссе, книгам и лекциям. Путь к кураторству оказался долгим. В 2000 году Ругоффа назначили директором Института современного искусства Уоттис Калифорнийского колледжа искусств в Сан-Франциско. Предложение возглавить лондонскую Hayward Gallery поступило в 2006-м. 

Музейные здания всегда в какой-то мере определяют выставочную программу. На памяти Ральфа Ругоффа уже дважды художники отказывались от персональных выставок в Hayward. «Оба посчитали, что с этой архитектурой их работы вступят в соревнование, — рассказывает директор. — Думаю, они были неправы. Да, живопись тут может смотреться великолепно. Но больше всего нам нравится работать с художниками, которые любят взаимодействовать со зданием». Такие художники, как Андреас Гурски, Мартин Крид или героиня недавней выставки — корейский скульптор Ли Бул, вдохновились, а не испугались его бетонных интерьеров.

По мнению некоторых кураторов, одна из основных проблем заключается в создании линейного маршрута через пространства, подобные Hayward. Ругофф, напротив, считает, что посетители могут выбирать собственный путь, а не следовать стрелочкам. «Аудитории нужно знать, что она участвует в диалоге, — полагает он. — Во многих же музеях тон задают таблички к работам на стенах. Людям дают официальное толкование, и единственная свобода маневра здесь — сказать, нравится тебе это или нет». Другая проблема: если музеи и галереи «застряли в формальных средствах представления», то независимое кураторство сталкивается со своими собственными трудностями. «Когда вы не прикреплены к какому-либо учреждению, ваши связи часто ограничиваются художниками, с которыми вы работаете», — поясняет Ругофф. Существует риск выдать «выставку, которую художники и кураторы делают для самих себя — такие показы не привлекают широкую аудиторию, оставаясь понятными лишь узкому кругу».

С назначением Ральфа Ругоффа Hayward Gallery приобрела репутацию центра крупномасштабных экспериментальных выставок вроде Psycho Buildings (2008) и Walking in My Mind (2009). Но обнаруживаются здесь и более камерные экспозиции вроде ретроспектив Аннетт Мессаже (2009) и Аны Мендьеты (2013) или серии полуанархических концептуальных выставок, таких как «Невидимое. Искусство не для глаз» (2012). Еще одно направление — оригинальный подход к искусствоведческим вопросам: отношения между живописью и фотографией («Живопись современной жизни», 2007) и скульптурой и телом («Человеческий фактор», 2014).

Взгляды Ругоффа стали особенно значимы в свете его назначения художественным директором Венецианской биеннале — на самую, пожалуй, почетную в мире кураторскую должность. О том, что ждет Венецию в 2019 году, он говорит пока лишь в общих чертах, но некоторые из его личных предпочтений уже ясны. Так, выставки, составленные художниками, ему нравятся больше, чем организованные кураторами. «Художники свободны от вороха академических проблем, которые вынуждены решать кураторы, — утверждает Ругофф. — И обычно они хорошо представляют себе, какой совместный визуальный смысл будут нести объекты». Он также восхищается кураторами, которые могут формулировать посыл «через работы на выставке, а не с помощью риторики». Ему нравятся директора, которые бросают вызов биеннале, как это сделал в 2003 году в Венеции Франческо Бонами и его 12 сокураторов. «Путь к биеннале — это мысли о формате и структуре, а не о теме», — поясняет Ругофф.

Новая должность имеет и свои недостатки. По словам Ругоффа, в процессе работы появляются идеи для Hayward, но о них приходится временно забывать, пока «впереди угрожающе маячит главный дедлайн». Тем не менее в планах лондонской институции — привлечь в экспозицию больше парковых объектов, расширить коллекцию работ художников-женщин и разнообразить программу в целом. Уже вскоре на выставке Shape Shifters будут показаны работы двоих участников упомянутой выше экспозиции «11 художников из Лос-Анджелеса», за это время ставших классиками. Новая выставка — это очередной ответ на бруталистскую архитектуру Hayward, уверен директор галереи.