Заядлые рисовальщики: Рибера и голландцы

Обе книги — Jusepe de Ribera: the Drawings — Catalogue raisonné («Хусепе де Рибера: рисунки. Каталог-резоне») и Drawings for Paintings in the Age of Rembrandt («Рисунки и эскизы к картинам в эпоху Рембрандта») — связаны с выставками, но если последняя является вполне обычным каталогом, подготовленным к показам в Национальной художественной галерее в Вашингтоне и в фонде «Кустодиа» / Коллекции Фрица Люгта в Париже, которые состоялись в этом году, то первая — нечто совсем иное. В начале 2017 года прошла передвижная выставка под названием «Рибера. Мастер рисунка» в Прадо и с другим вариантом заглавия «Между раем и адом. Рисунки Хусепе де Риберы» в Музее Мидоуза в Далласе. Этим показам предшествовал выход книги, подготовленной Габриеле Финальди с коллегами, которая является каталогом-резоне всего творчества Риберы в области рисунка.

Испанские рисовальщики обычно считаются бедными родственниками их итальянских конкурентов, но в случае Риберы подобное отношение необоснованно. С давних пор у Риберы был статус одного из величайших художников XVII века, однако его рисунки долгое время не получали заслуженного внимания из-за незнания их реального количества. В основательной вводной статье к книге Финальди пишет, что в монографии Августа Л. Майера 1932 года о художнике было указано всего 12 рисунков, тогда как в статье «Барочный рисунок в Неаполе» Вальтера Вицтхума 1963 года их число доходит уже до 40.

В нынешнем издании воспроизведено 155 подлинных рисунков. Многие из них были заново открыты совсем недавно.
Поскольку Рибера был не только плодовитым живописцем, но и гравером, удивляет то, что среди его рисунков ничтожно мало эскизов к известным картинам и гравюрам. Возможно, впрочем, что два великолепных листа с изображением Давида с Голиафом и, соответственно, Самсона с Далилой связаны с не дошедшими до нас картинами. Эти рисунки выполнены сангиной и итальянским карандашом, притом что обычно художник предпочитал перо — так сказать, для мыслей вслух на бумаге, а также отдельно сангину.

Многочисленные рисунки с привязанными к деревьям мужчинами (довольно часто здесь подразумевался святой Себастьян) не всегда легко соотносятся с определенными картинами или гравюрами, но свидетельствуют о том, что Рибера со всей страстью, почти одержимостью исследовал излюбленную тему. И напротив, у художника никогда не было намерений изображать на картинах отвратительных стариков с бородавчатыми носами и висящими зобами, которые крупным планом постоянно фигурируют в его эскизах. Более того, встречаются и совсем странные рисунки, как, например, великолепный лист сангиной из Метрополитен-музея в Нью-Йорке, на котором фронтальное изображение летучей мыши с расправленными крыльями сопровождается латинским изречением и двумя очень подробными изображениями левого уха.

Обратившись к каталогу «Рисунки и эскизы к картинам», можно предположить, что такое название выставки подразумевало непременное соединение живописи с подготовительной графикой. Однако оно не совсем точно, поскольку в ряде случаев демонстрировались только картины. Но в целом удалось связать и воссоединить между собой 127 рисунков и полотен, созданных 45 художниками. Так, эскиз «Лежащая женщина» из Музея Ашмола, выполненный сангиной учителем Рембрандта Питером Ластманом, был помещен рядом с его картиной «Лаван в поисках идолов» (1622) из муниципального музея города Булонь-сюр-Мер, где та же модель «исполняет роль» библейской Рахили. Пара рисунков Абрахама Блумарта демонстрировалась вместе с его картиной «Пейзаж с ветхими здани и и фигурами» (1629) из гамбургского Кунстхалле, и три иллюстрации в каталоге наглядно показывают, сколь искусно трансформировал автор свои более ранние графические мотивы при работе над холстом. А лучше всего представлены собранные вместе девять рисунков и картин самого Рембрандта, включая картину «Проповедь Иоанна Крестителя» с тонкой, излучающей свет техникой гризайли из Картинной галереи Берлина и рисунок «Похищение Ганимеда» из Кабинета графики в Дрездене.

У Риберы почти все графические листы являются эскизами голов и человеческих фигур, тогда как в рисунках голландских художников, представленных на выставках в Вашингтоне и Париже, возникает целый спектр художественных жанров. Не то чтобы на их работах совсем не было людей — скорее, фигуры здесь соседствуют с многочисленными сельскими и морскими пейзажами у живописцев вроде Якоба ван Рейсдала и Яна ван Гойена или с безукоризненно выполненными рисунками цветов и морских раковин Якоба де Гейна II и Бальтазара ван дер Аста. Еще один жанр обозначен полудюжиной рисунков Питера Янса Санредама с изображением церковных интерьеров. Глядя на них, понимаешь, что картины, созданные по этим эскизам, казалось бы, без особых усилий, в действительности были результатом упорного труда.

Среди множества безупречно каталогизированных и соединенных между собой работ порой встречается и кое-что интригующее, сохраняющее дух таинственности. По крайней мере именно так можно обозначить деревянную панель Михиля ван Мюссера «Художник с рисунками в своей мастерской» (около 1665) из коллекции князя Лихтенштейнского. Ведь личность художника, который сидит перед мольбертом среди множества рисунков кораблей, хаотически разбросанных на полу в шахматную клетку, все еще не установлена.

Jusepe de Ribera: the Drawings — Catalogue raisonné / Gabriele Finaldi, ed., with Elena Cenalmor and Edward Payne. Museo del Prado, Fundación Focus and the Meadows Museum. 426 с. €47,50. На английском языке