О чем плясала Смерть

Издательство Penguin нужно поздравить с выпуском этой книги в серии «Классика»: произведения Ганса Гольбейна Младшего и есть подлинная классика. Для четкости 41 ксилография из цикла «Пляска Смерти» воспроизведена размером вдвое больше оригинального, словно приглашая провести их пристальное исследование с помощью комментариев Улинки Раблэк.

История сюжета «Пляски Смерти», столь искусно повторенного Гольбейном, начинается с его первого появления на стенах кладбища Невинных в Париже ровно столетием ранее, в 1424–1425 годах, а развитие связано с темой memento mori в искусстве и обстоятельствами, в которых молодой Гольбейн очутился в начале 1520-х в Базеле. Среди источников, оказавших влияние на художника, с одной стороны, швейцарские танцы того времени, такие как на картине, написанной в Берне Никлаусом Мануэлем Дойчем (1517–1519), с другой — иллюминированный французский часослов (примерно 1520), откуда Гольбейн взял сюжет для предпоследней гравюры «Смерть и Пахарь».

За пятью первыми гравюрами на библейские сюжеты следует вездесущая «Пляска Скелета», призывающая к себе людей из всех слоев общества. Здесь мы видим Старика, буквально стоящего «одной ногой в могиле», — но почему на другой гравюре рядом с Графом в тот момент, когда его призывает Смерть, на земле лежит молотило? В комментарии справедливо указывается на надвигающуюся Крестьянскую войну в Германии (1525) и вызванные Реформацией волнения в Швейцарии. Черепа и песочные часы — символы смерти — словно рассыпаны по гравюрам.

Пристально изучая иллюстрации Гольбейна, Раблэк находит в них многочисленные обличения коррупции, царившей при дворах сильных мира сего, с полным основанием отмечая, что «на некоторых гравюрах… он явно подхватывает язык протестантской критики» и обнаруживает «четкую связь с пропагандой лютеранства». Комментатор предлагает серьезное и глубокое прочтение иконографии серии, которое не обходится без подлинных научных открытий.