Обманки, ставшие настоящими

Обычно искусствоведы оттесняют декоративное искусство на второй план, но в книге Making Magnificence: Architects, Stuccatori and the 18th-Century Interior («Создание великолепия: архитекторы, мастера лепных и штукатурных дел и интерьер XVIII века») Кристины Кейси из дублинского Тринити-колледжа подчеркивается: штукатурные и лепные работы — фундамент крупнейших достижений Европы в эстетике и архитектуре.

В первой половине XVIII века мастера, ранее работавшие в палаццо Реале (Турин) и в Верхнем Бельведере (Вена), привнесли искусство лепного декора высочайшего качества в интерьеры поместий на Британских островах, благодаря чему их облик приобрел театральные и художественные черты. К таким поместьям относятся Хоутон-Холл, Рагли-Холл, Барнсли-Парк и Вентворт-Касл в Англии, а также Картон, Каслтаун и Рассборо в Ирландии.

Удивительно, но великолепная лепнина в них создана руками горстки странствующих мастеров-штукатуров (stuccatori) из италоязычного региона Тичино в Швейцарии, которые принесли на острова свой опыт и панъевропейскую традицию лепного декора. «Театрализованная пышность оформления европейских церквей и космополитический стиль регентства» придали законченность интерьерам зданий в модном в ту пору у англичан тяжеловесном неопалладианском стиле.

В отчете конца XVIII века о лепных работах во дворце Зёдер (Нижняя Саксония) мастерство этих штукатуров описано так: «Работать с гипсом — значит придавать форму податливому материалу, добавляя богатства и разнообразия обширным поверхностям. Украшая интерьеры, они предлагают глазу тысячи приятных вариантов, быстро и легко добиваясь того, что при создании мраморных скульптур делается медленно и утомительно».

Но была и другая причина, подстегивавшая популярность лепнины: гипс намного дешевле росписи. Оплата всех подобных потолков Британии «не могла бы перекрыть расходы на создание одного поясного портрета модным художником».

На Британских островах широко известны семеро мастеров-штукатуров: Джованни Баттиста Багутти (около 1681 — 1755), работавший в Ховард-Касле с 1709 по 1710 год, а позднее — в Мирворт-Касле; Джузеппе Артари (около 1690 — 1771), трудившийся в Хоутон-Холле и Клэндон-Парке; Франческо Вассалли (1701–1771), оставивший память о себе в Шагборо и Вентворт-Касле; Джузеппе Кортезе (1704–1779), отметившийся в Джиллинг-Касле, Литам-Холле и в приорате Ньюберг. В Ирландии много работали братья Лафранчини — Паоло, Филиппо и Пьетро. Все они долго ходили в учениках, помогая опытным мастерам и получая навыки дизайнера, лепщика и модельщика. Умение создавать эскизы — предварительных набросков, рисунков на конкурс и демонстрационных проектов — подчеркивало их превосходство над местными ремесленниками. В работе эти странствующие мастера пользовались сюжетами c гравюр братьев Карраччи, Пьетро да Кортона и Симона Вуэ. К примеру, Лафранчини в домах Дублина не раз воспроизводили работу Вуэ на тему олицетворения главных добродетелей.

Мелкие скульптурные элементы декоративных схем формировались на столе, а крупномасштабные пластические композиции моделировались по месту установки — на потолочных конструкциях. Их делали сами мастера, а небольшие участки на продольных балках, в отсеках стен и потолка отдавали помощникам (quadratori).

В Англии 1720-х годов мастера лепных и штукатурных дел получали, как правило, крупные заказы. К примеру, Артари в Хоутон-Холле (графство Норфолк) работал вместе с Уиль­ямом Кентом над созданием двусветного каменного зала. Пластичность путти, танцующих на фризе, свидетельствует о его прямом влиянии на Кента.

В Клэндон-Парке (графство Суррей) Артари принадлежит авторство декора Мраморного зала, потолок которого сгорел в 2015 году. Как отмечает Кейси, здесь он вместе с архитектором Леони «привнес иллюзионизм эпохи сейченто в требуемый классицизмом неопалладианский стиль, без сложности и изобилия потолочного декора этот мраморный зал вышел бы суровым, даже унылым».

Но постепенно гипсовая лепнина странствующих художников-лепщиков и штукатуров стала выходить из моды, пока наконец в начале XIX века ее откровенная чувственность не перестала нравиться сов­сем. Тем не менее их работы все еще живы и украшают многие великолепные дома и должны быть понятны в широком европейском контексте.

Как отмечает Кейси, «из скудных материалов: извести, гипса, песка, воды и животного волоса — группа провинциальных ремесленников создала интерьеры, отличающиеся роскошной пластичностью и высоким мастерством исполнения». 

Christine Casey. Making Magnificence: Architects, Stuccatori and the 18th-Century Interior. Yale University Press. 328 с. £50. На английском языке