Мертвая вода Вены

Два документальных исследования, почти одновременно переведенные на русский, фактически продолжают друг друга. «Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности» — рассказ об имперской столице эпохи модерна глазами бездарного художника и лузера. «Наша Вена. „Ариизация“ по-австрийски» — путеводитель по «еврейской» Вене 1930-х, повествующий в том числе о коллекциях искусства, отнятых у владельцев и не возвращенных их потомкам до сих пор.

Могут ли искусство и культурная среда сформировать диктатора? Историк Бригитта Хаманн, автор «Гитлера в Вене», убеждена, что да. Она описывает столицу империи накануне Первой мировой такой, какой ее видит провинциал, живущий на копейки. И это не Вена fin de siècle, город Зигмунда Фрейда, Густава Малера и Артура Шницлера, но город «маленьких людей», ютящихся в мужских общежитиях, обиженных женщинами и властью, не понимающих интеллектуалов, считающих культуру модерна слишком интернациональной, восприимчивых к теориям расового превосходства над теми, кто эту культуру создает.

«„Избранничество“ этих людей, — пишет Хаманн, — в том, что в столице громадной империи, этого „расового Вавилона“ они были не славянами или евреями, но имели честь принадлежать к „благородному немецкому народу“». Ненависть к чехам и евреям, олицетворявшая абсолютное неприятие Гитлером инородцев, начинается в его юности в Линце, но в Вене оформляется окончательно.

Неудачная попытка поступления в 1907-м в Академию изобразительных искусств (оплот консерваторов, как называл ее Оскар Кокошка), безуспешные опыты музыкального сочинительства, мечты об архитектуре, снова провал в академии… И тут же знаменитая выставка венских модернистов, организованная Густавом Климтом в Концертхаусе (1908), вернисажи в Кунстшау («Павильон с моими работами стал для венской публики „комнатой ужасов“», — пишет о ней Кокошка), дебют Эгона Шиле, выставка Поля Гогена… И тут же описывается реакция на все это молодого Гитлера, формирование его вкусов, трансформировавшихся в главную культурную мечту диктатора — Линцский музей. Это для него ограбят музеи Вены и десятки частных коллекций и потратят к концу 1944 года из обнищавшего германского бюджета 92,6 млн марок. «Вене, — утверждал рейхсканцлер, потерявший связь с реальностью, — я не дам ни пфеннига, и империя тоже ничего не даст».
Если «Гитлер в Вене» впервые была опубликована в Австрии, то скандальное исследование Тины Вальцер, специалиста по социальной истории и некрополистике, и историка архитектуры Штефана Темпля «Наша Вена. „Ариизация“ по-австрийски» первоначально вышло в Берлине. Австрийцев это издание до сих пор эпатирует, поскольку в нем рассказывается не только об истории бандитской экспроприации, но и о современных ее последствиях. О том, что награбленное не возвращено и венцы, живущие в отнятых домах, владеющие крадеными фабриками, клиниками, газетами и магазинами, любующиеся дома и в музеях ворованным искусством, до сих пор не раскаялись.

Австрия ловко представила себя жертвой войны, суды отказывают наследникам выживших жертв, признавая законными акты нацистской эпохи. В книге описываются бесконечные торги 1940-х вполне респектабельного сегодня аукционного дома Dorotheum, через который массово реализовывалось ариизированное искусство, не считавшееся «дегенеративным». Например, полотна Шиле, принадлежавшие Женни Штайнер, а сегодня висящие в Музее Леопольда, в Новой галерее Линца. И в Художественно-историческом музее Вены, и в Альбертине такие работы тоже есть.

Коллекционеры попадали в Дахау, а те, кто торговал их вещами, становились после войны директорами музеев. Самые абсурдные сюжеты рассказывают о знаменитом колесе обозрения на Пратере — символе Вены, до 1939 года принадлежавшем Эдуарду Штайнеру, погибшему в Освенциме. А еще о подчищенных метрических книгах прихода Святого Стефана: оттуда убрали страницы с еврейскими предками «короля вальсов». Да-да, того самого Иоганна Штрауса, «ариизировав» и сына, и отца, но потомков оставив евреями. И таким образом, лишив их как наследства, так и перспектив.

«Наша Вена» — две книги в одной. Сначала идет описание механизма экспроприации и карикатурной последующей «реституции», а вторая часть — каталог потерь со ссылками на архивы и прочие источники, путеводитель по утраченному счастью и исчезнувшему городу. Несуществующему даже не потому, что был разрушен: большая часть этих вилл, галерей, промышленных зданий, отелей как раз сохранилась (хотя что-то уничтожили уже в 1960-е сознательно, чтобы не возвращать). Та Вена умерла, потому что исчезли люди, не только ее финансировавшие, но и создавшие. А те, кто занял их место, не были наказаны, и никто не признал своей вины.