Музей истории ГУЛАГа возглавит единую музейно-мемориальную сеть Москвы

Спускаясь по Столешникову в сторону Петровки, вы неизбежно упретесь в вывеску над аркой — «Музей ГУЛАГа». Трудно представить себе более полярные структуры: Louis Vuitton, Cartier — и эпоха тотальных репрессий. Но они отлично уживаются рядом. И друг другу не противоречат, ибо музей этот — не менее современный, живой, актуальный во всех смыслах объект, чем модный бутик. Каждый сантиметр музея задействован в экспозиции, как сцена в хорошем спектакле. Начиная с двора, выложенного досками, с лагерными столбами и выставленными в окнах портретами известных жертв. Архбюро KONTORA (архитекторы Дмитрий Барьюдин, Игорь Апарин) разработало проект, по которому в том же дворе должны были появиться металлоконструкции, призванные довести лагерный образ до логического завершения. Но проект едва ли будет реализован, потому что в этом помещении музею осталось находиться недолго: уже принято решение о переселении его в большое здание на Самотеке. Если все будет в порядке, это произойдет через год. «Конечно, Музею ГУЛАГа надо больше места, он должен быть не просто музеем и мемориальным местом, а центром общения, — говорит его директор Роман Романов. — Это понимают и городские власти, в частности руководитель Департамента культуры Правительства Москвы Сергей Александрович Капков. Я помню, как он к нам приехал впервые. У нас тогда проходила выставка современного искусства, а он после своего назначения объезжал подведомственные учреждения. Спросил, что нам нужно. А нам много чего нужно было: и нормальная библиотека, и пространство для экспозиции, и кинозал…» Как раз тогда и нашлось здание в 1-м Самотечном переулке. У города были на его счет свои планы: по окончании капитального ремонта там должны были разместиться офисы. И предполагалось, что высота потолков будет 2,50 м, — но у музея не может быть таких низких помещений. «Я встречал такое однажды — под Карагандой, в подобном музее», — вспоминает Романов. И как раз выяснилось: да, можно таки сделать потолки на уровне 4–5 м. А пока работы не начались, музей развивается на старом месте.

Он был создан в 2001 году Антоном Антоновым-Овсеенко, первым директором музея, историком, сыном знаменитого революционера, репрессированного в 1938-м. Абсолютно слепой директор открывал двери во властные инстанции ногой, только он и сумел «пробить» это начинание. Сначала было несколько комнаток на втором этаже, потом добавился первый и цокольный этажи, подвал. Кинозал, тачпад, на котором посетители могут посмотреть видео, новая экспозиция, которая еще нуждается в совершенствовании — необходимо придать экспонатам более четкую логику, чтобы любой посетитель, в том числе школьник, понимал, почему там находится тот или иной объект. Но музей на правильном пути. В нем постоянно идут выставки: как только закончит работу нынешняя — Комиссар исчезает, привезенная в Москву англичанином Дэвидом Кингом, откроется следующая, из его же коллекции — Комиссар возвращается, посвященная Троцкому. Оговорившись, Романов сказал: «Творчеству Троцкого». И он прав: творческий был человек. А нынешняя выставка, в 1990-х объехавшая полмира, останется здесь, и уже му-зей будет ее вывозить в разные города.

Сегодня Государственный музей истории ГУЛАГа (таково его полное название) очень активен, в его здании непрерывно устраиваются встречи, лекции, концерты, кинопоказы. Пока только здесь, по адресу Петровка, д. 16. Но на основе музея создается единая музейномемориальная сеть Москвы. Помимо собственно музея, в нее войдет здание Военной коллегии Верховного Суда СССР на Никольской улице, спецобъект НКВД «Коммунарка» (в 2000-м переданный Свято-Екатерининскому монастырю) и Соловецкий камень с прилегающим к нему сквером. Может быть, со временем в эту сеть будет включен и Бутовский полигон, на котором, как и в Коммунарке, были расстреляны тысячи наших сограждан, но пока и с первыми объектами не все ясно.

На Коммунарке, помимо монастыря, есть дача Ягоды, которую надо бы музеефицировать, но сейчас там живет
настоятель. И он не против перебраться, но объект передан церкви, а отдать его назад — таких прецедентов пока не было. Или дом № 23 на Никольской, где выносилось в годы Большого террора (1937–1938) огромное число смертных приговоров. Он признан объектом культурного наследия, пустует и находится в аварийном состоянии. Раньше дом принадлежал Банку Москвы, а когда тот слили с ВТБ, перешел в частную собственность. Москва ведет переговоры о передаче его городу, и, видимо, это произойдет, так что там тоже будет музей. Но не завтра. Что же касается Соловецкого камня, то монумент этот не слишком внятный, и необходимо усилить его эмоционально и информативно. Правда, на сквер претендует Политехнический музей. Даже разработан доскональный проект, по которому сквер становится практически частью музея. Здесь планируется изменить рельеф, насыпав холм, и разбить японский сад, в котором камень будет теряться в кустах, станет просто еще одним камнем в саду камней. Идея понятна — озеленить  неблагоустроенную территорию, создать жизнерадостную атмосферу напротив главного входа в Политехнический. Уже согласован запрет на движение транспорта между музеем и сквером, и сегодня этот проект находится на согласовании
у мэра.

Но и на стороне Музея ГУЛАГа административный ресурс. Концепция его развития одобрена Администрацией президента, и распоряжением главы государства создана рабочая группа, призванная разрабатывать федеральную целевую программу по увековечиванию памяти жертв политических репрессий. Тех, прошлых жертв. В работе группы участвуют руководители всех министерств и, например, Михаил Пиотровский. Роман Романов тоже в их числе. И Департамент культуры продвигает свою концепцию развития музея в жизнь. «Я думал, мне придется стучаться во все двери, объяснять что-то, а мне скомандовали: «Вперед!» — говорит Романов. — Наш музей очень поддерживает Леонид Печатников, заместитель мэра Москвы по социальным вопросам, в ведении которого находятся образовательные заведения и учреждения культуры. И кстати, в позапрошлом году, 30 октября, к Соловецкому камню возлагал цветы и мэр Сергей Собянин, у него была репрессирована бабушка».

Так что компромисс явно возможен. Архбюро KONTORA предложило наполнить путь от Политехнического музея до Соловецкого камня новым смыслом. Этот путь был трамплином от индустриализации к репрессиям: в Политехническом шли первые показательные процессы, поэтому логично поставить здесь открытый павильон, деревянный, со стеклянной крышей, и разместить в нем информацию о том времени и тех событиях. Установить стенды со списками погибших. И где-то пусть будет список лагерей, как в том же Берлине на Ку-дамме. Не надо копировать зарубежные объекты, но можно взять на вооружение их методологию. Очевидно, что умеренное озеленение ни павильону Музея ГУЛАГа, ни Соловецкому камню не повредит. А тысячи людей, которые приходят в этот сквер в День памяти жертв политических репрессий, 30 октября (в прошлом году, несмотря на мороз, их было особенно много), усилия оценят.