Василий Баженов: готика и свобода

Понятие «готический вкус» в эпоху Просвещения, в XVIII столетии, стало универсальным во многих европейских языках. Оно обозначало ту территорию культуры, что не согласуется с «правильным» («изящным») вкусом, в нашем нынешнем понимании ассоциирующимся с неоклассицизмом. И в Англии, и в России готический мир в XVIII веке был во многом оппозиционен иссушающему свету рассудочного знания эпохи. В литературе обеих стран он соотносился с категорией «возвышенное» эстетики Эдмунда Берка, с темами иррациональными, фантастическими, страшными или просто архаичными и вышедшими из моды.

В архитектуре, как, впрочем, и в других видах и жанрах культуры Просвещения, «готический вкус» маркировал территорию древности как таковой, без уточнения конкретных исторических реалий. Все, что не подчинено классицистическому порядку, «безордерно», архаично, то gothique. В этот фонд наряду с западноевропейским Средневековьем попадают и шекспировский театр, и древнерусские соборы и терема.

Одним из великих выразителей всего универсума «готической» темы в век Просвещения был зодчий Василий Баженов. В своих текстах он наводил мосты между средневековыми храмами Древней Руси и церквями эпохи барокко. В согласии с полемикой о приоритетах зодчества «греческого», «римского» и «готического» в стенах Королевской академии архитектуры в Париже, где Баженов учился, он соединял чистоту классицистической логики с легким готическим каркасом, ажурностью средневековых конструкций. Для Баженова «готический вкус» был территорией свободы и раскрепощения творческой фантазии. Об этом свидетельствует замысел его грандиозной императорской резиденции в «готическом вкусе» — Царицыно близ Москвы.

В соответствии со всеми регистрами осмысления темы выставка «Готика Просвещения» разместится на двух московских площадках: в фонде IN ARTIBUS и в Государственном музее архитектуры имени А.В.Щусева. Экспозиция состоит из семи частей.

«Пропилеи»

В большой анфиладе Музея архитектуры (ГНИМА) посетителя будет встречать раздел «Пропилеи», раскрывающий веер возможных вариантов интерпретации темы «готический вкус» в век Просвещения. Интерьер готического собора (картина Эмманюэла де Витте) соседствует с рембрандтовским видом старого Амстердама, который, в свою очередь, рифмуется с панорамами древнерусских городов. Для символического сознания людей XVIII века все эти архитектурные темы были родственны, маркировались как готические. В этом же разделе вводятся сюжеты о театре (театральная декорация Василия Баженова периода парижского ученичества), о парафразе рыцарских турниров — великосветских каруселях, а также тема готической меланхолии в культе руин на гравюрах Джованни Баттиста Пиранези.

«Резиденция»

В залах Музея архитектуры хранится модель нереализованного Большого Кремлевского дворца, который, по мысли Екатерины Великой и зодчего, должен был заступить на место «готических» древностей Кремля, одеть их в великолепную «римскую» оправу форумов и площадей. Залы «Резиденции» становятся словно изнанкой кремлевской утопии. Зритель увидит те дворцы, что спроектированы Василием Баженовым и Матвеем Казаковым именно в «готическом вкусе», «поправленном» ренессансными, маньеристическими, включая палладианскую, планировочными схемами. В центре внимания, конечно, созданная Баженовым великая панорама резиденции Царицыно (собрание ГНИМА), хрупкость и музыкальность графики которой можно уподобить симфонии великого современника зодчего — Моцарта. Впервые будут демонстрироваться уникальные листы школы Казакова, знакомящие с тем, как конкретные мотивы древнерусской архитектуры Кремля интерпретировались в новых светских постройках. Отдельная новелла — масонские символы ансамбля Царицына.

«Храм»

Экспонаты этого раздела — уникальные свидетельства поиска образа идеальной церкви в культуре века Просвещения. Во Франции того времени, когда там учился Василий Баженов, «греко-готическими» называли постройки, в которых логика строения и пропорций классической ордерной архитектуры принимала дерзкие конструктивные решения западноевропейской готики, делегировавшей «изящному» вкусу «огромность и величие». Образцовые примеры реализованного «греко-готического вкуса» — церковь Святой Женевьевы (Пантеон) Жермена Суффло, фасад церкви Сен-Сюльпис Джованни Сервандони. Иконография двухбашенных готических соборов и средневековая система точечных свободных опор с разгрузкой сводов с помощью купольных арок-контрфорсов в них сочетаются с логикой классического ордера. В России этот «греко-готический» урок, помимо Баженова (церковь в Быкове), усвоили Иван Старов (собор Александро-Невской лавры), мастера казаковской школы. Макет Успенского собора Московского Кремля, изготовленный в XVIII веке для модели баженовского Большого Кремлевского дворца, показывает образ «готической архитектуры», предназначенной стоять в центре нового форума во вкусе античном.

«Русское готическое»

Само название отсылает зрителя к традиции делать национальный акцент в интерпретации общеевропейского тренда и в то же время отмечает смысловое единство тем «готика» и «Древняя Русь». Фантастически красивые рисунки сеней над мощами древних московских митрополитов создавались Василием Баженовым в 1773 году для Успенского собора Кремля. Их хрупкий, изумительный по ювелирному качеству исполнения образ соотносится со средневековыми табернаклями и реликвариями и одновременно с маньеристическими фасадами итальянских палаццо.

Поскольку понятие «готическое» было подвижно, то при изображении древнерусских персонажей (царей, князей, героев) художники ориентировались на каноны театра, особенно эпохи барокко. Театральная культура, риторика сцены, метафоры, символы будут режиссировать экспозицию в фонде IN ARTIBUS, как, например, два портрета: Василия Баженова в кругу семьи (Иван Некрасов (?), 1770-е, собрание ГНИМА) и Екатерины II в русском костюме (неизвестный автор, XVIII век, собрание ГМЗ «Царицыно»). И та и другая композиция вписывается в театральную традицию. Так вводятся два раздела — «Императрица» и «Архитектор». Расшифровке образов портрета Баженова в кругу семьи посвящена графика уникального альбома друга архитектора, Федора Каржавина.

Театральная символика определяет и завершающий экспозицию раздел «Турнир». Гравюры и скульптуры XVIII — первой половины XIX века воскрешают образ императорских праздников, ставших популярными в эпоху Екатерины II, — конных каруселей. Их прототипом были рыцарские турниры «готических» времен. В век Просвещения карусели становились зеркалом, в котором культура стремилась лицезреть свое парадное отражение.

Государственный музей архитектуры имени А.В.Щусева, фонд IN ARTIBUS
Готика Просвещения
28 апреля – 30 июля