Более рязанский, чем советский. Виктор Иванов показывает, что создал за 80 лет

На персональной выставке Виктора Иванова (р. 1924) можно увидеть его лучшие произведения, созданные за 80 лет. В экспозиции не только работы из коллекции ИРРИ, но и из ведущих музеев, Государственной Третьяковской галереи, Рязанского государственного областного художественного музея, а также из частных коллекций  и собрания самого художника.

«Я рязанский» — это самоощущение Виктора Иванова является одновременно и его художественной позицией. Родившись в Москве, он всю жизнь писал свой крестьянский цикл, вдохновленный Рязанщиной, откуда была родом его мать. Когда в хрущевскую оттепель возник «суровый стиль», многие выпускники Суриковского института отправились в самые отдаленные уголки родины в поисках «суровой правды жизни». Одни уезжали на Север и в Сибирь, увековечивали работяг с БАМа, других вдохновляли нефтяники. Виктор Иванов своих героев нашел в русской деревне.

Его персонажи — советские колхозники, но их социальную роль художник выносит за скобки. Он избегает писать официальные праздники или партийные собрания — в его картинах крестьяне живут как будто вне времени. Он пишет традиционный быт: сбор урожая, трапезы, рождение детей, похороны. Его герои аскетичны и строги, картины монументальны, в них очевидно влияние иконописи, которым увлекались многие художники «сурового стиля», как и раньше авангардисты (не зря Иванов учился в мастерской бубнововалетовца Александра Осмеркина).

Одна из центральных работ на выставке — Похороны (1977) из Третьяковской галереи — совсем не вписывается в каноны соцреализма, открывая идеологически не совсем верную картину советской действительности: деревенские похороны проходят в церкви. Конечно, никаким диссидентством в работах Иванова не пахнет, однако он умел писать то, что находится на грани дозволенного, понимая, чего писать уже точно нельзя — церковные атрибуты остались за пределами картины, в центре лишь скорбящие со свечами.

При этом Виктор Иванов — художник, по заслугам оцененный советской системой. Он был удостоен государственных премий СССР и прошел путь от заслуженного художника до академика. В своих последних работах он остается верен крестьянской теме и так же безразличен к временным рамкам. Его Косцы (1991) в белых рубахах могли быть написаны и в ­1970-е, да и убирающие стога крестьянки с иконописными лицами в Рязанских полях (2005) словно застыли в вечности. В единой выставочной концепции выделяются лишь зарисовки из поездок по зарубежным странам в конце 1950-х — начале 1960-х. Среди рисунков есть даже портрет молодого Фиделя Кастро, чеканный профиль которого напоминает образ кондотьера эпохи Возрождения.