Эрнст Неизвестный. Снова в Манеже

В выставку классика нонконформизма, приуроченную к его 90-летию, будет включено более 100 произведений скульптуры, живописи и графики. Место имеет особое значение: здесь в 1962 году Эрнст Неизвестный спорил с Никитой Хрущевым об искуссстве. А работы художников второго русского авангарда, среди которых Андрей Гросицкий, Олег Целков, Оскар Рабин, Александр Косолапов, на параллельной выставке Избранные произведения в этот раз обеспечат Эрнсту Неизвестному надежный тыл.

Любая коллекция дает представление и о самом собирателе. Две дополняющие друг друга выставки — из собрания Russian World Gallery, основанной коллекционером Феликсом Комаровым. В коллекции отразилась судьба русской художественной эмиграции, целая эпоха — от расцвета до заката знаменитой «русской волны».

Приехав в Нью-Йорк, Феликс Комаров в 1990-е годы основал галерею — и не где-нибудь на окраине, а на 5-й авеню, на так называемой музейной миле, неподалеку от Музея Гуггенхайма и МoМА. Вскоре его галерея стала одним из центров русского мира. 1990-е годы были «лихими» не только для постсоветской России, но и для русской диаспоры в США. В галерее проходили щедрые приемы à  la russe: блины, водка, икра. Здесь бывали кинозвезды, спортсмены и политики. У Комарова даже заказывала подарок для госсекретаря Мадлен Олбрайт сама Хиллари Клинтон, будучи первой леди государства. Сюда захаживали и осевшие в Нью-Йорке новые русские бизнесмены. Здесь встречались русские спортсмены и их покровители — Комаров придумал «Российский кубок Стэнли», которым награждали русских хоккеистов, игравших в НХЛ.

Художественные интересы Russian World Gallery оказались широки — от ювелирного искусства до современного. У Комарова сложилась одна из лучших коллекций художников-эмигрантов, дающая представление о постсоветском периоде их творчества. И хотя коллекционер закрыл галерею в Нью-Йорке, он продолжает свою культуртрегерскую миссию, поддерживая и проводя выставки русского андерграунда в России.

Одним из первых художников галереи стал Эрнст Неизвестный, деловые отношения Комарова с которым со временем переросли в дружбу. «Эта выставка — дань уважения, мое поздравление Эрнсту Неизвестному с юбилеем», — признается коллекционер.

Выставка Неизвестного, чьи гигантские монументы стоят по всему миру (его Дружба народов на Асуанской плотине взметнулась ввысь аж на 75 м), — непростая задача. Однако и в небольших формах он остается монументалистом. В Манеже можно будет увидеть, например, его Золотого эльфа — статуэтку, выполненную для российской премии в области литературы и искусства «Триумф». Его кентавры, раздираемые страстями, выдерживают любой размер. Кентавр — альтер эго скульптора. Так прозвали его друзья, и кентавром Неизвестный всегда ощущал себя сам. Когда-то он создал даже «теорию кентавра» — о слиянии человека, животного и машины, теорию, в которой соединились чаяния физиков и лириков 1960-х. Кентавр Неизвестного кажется ответом Минотавру Пикассо. Между двумя мастерами ХХ века действительно много общего: та же мощь, творческая и человеческая, то же драматичное ощущение мира.