Право на заимствование или воровство?

Eже 20 лет прошло с тех пор, как в американское законодательство об авторском праве было введено понятие «преобразование», или трансформирование при использовании чужого художественного произведения в составе собственного. Предложенное влиятельным судьей Пьером Левалем, это понятие было принято для того, чтобы предоставить художникам большую свободу действий в эпоху, когда во многих видах искусства апроприация становилась мейнстримом. Соблюдение положения о «добросовестном использовании» предполагает право одного художника использовать произведение другого — при условии, что в создаваемом им новом произведении оригинал существенно преобразуется посредством добавления нового «смысла или сообщения».

Но требование «добросовестного использования» сегодня перестало быть благом, в том числе в связи с чередой споров о нарушении авторских прав, приведших в суд некоторых значительных мировых художников, таких как Джефф Кунс, Шепард Фейри, Сара Моррис или Ричард Принс.

В посвященном «добросовестному использованию» в визуальных искусствах докладе, выпущенном College Art Association при финансовой поддержке Andrew W. Mellon Foundation, говорится о том, что «распространено представление о необходимости получать от третьих лиц разрешение на использование их материалов… в результате в некоторых случаях авторы, не владея правильной информацией, приходят к самоцензуре, и это негативно влияет на их способность реализовывать свой личный потенциал и потенциал художественного сообщества в целом».

Судьи и арт-критики

Эйми Олдер, ведущий специалист в области права, профессор юридического факультета Нью-Йоркского университета, утверждает, что пришло время пересмотреть связанное с «добросовестным использованием» законодательство. В статье, которая должна выйти в NYU Law Review весной, Олдер пишет: «Несмотря на то что понятие „преобразование“ было сформулировано так, чтобы закон об авторских правах не ограничивал то самое творчество, для охраны которого он вводился, именно художественное самовыражение стало главным полем боя по делам о „добросовестном использовании“ в судах. Проверка на „преобразование“ сделала художников более уязвимыми перед судебными исками, связанными с глубинным непониманием принципа творческой работы».

Эйми Олдер пояснила The Art Newspaper, что проверка на «преобразование», введенная в 1994 году, предполагает несправедливое требование, чтобы судья играл роль арт-критика. Ведь суду может понадобиться давать оценку намерениям художника при создании работы, качеству произведения и предполагать, как оно может быть воспринято зрителями, — ни для кого не секрет, что все эти вопросы входят в число сложнейших даже для искусствоведов, не говоря уже о правоведах. «Просить суд вынести оценочное суждение относительно качества картин всегда было особой трудностью для юристов в делах о добросовестном использовании», — говорит Дэвид Баум, партнер в нью-йоркской юридической фирме Dentons.
В качестве примера Олдер приводит знаменитую тяжбу между фотографом Патриком Карью и художником Ричардом Принсом, «самое злободневное судебное разбирательство последнего десятилетия».

В 2011 году Федеральный окружной суд США вынес решение о том, что Принс не «прокомментировал, не связал с историческим контекстом, не использовал критически» оригинальные фотографии Карью, которые он задействовал в своей серии картин Зона канала (2008), и тем самым не выполнил требование «преобразования». Но два года спустя Апелляционный суд решил, что произведения Принса характеризует «совершенно другая эстетика», чем работы Карью, то есть требование было выполнено.

Эйми Олдер считает, что огромные цены на произведения некоторых современных художников (в том числе Джеффа Кунса, Ричарда Принса и Сары Моррис) влияют на отношение судей. В 1991–1992 годах рассматривалось дело по иску Арта Роджерса. Профессиональный фотограф обвинял Джеффа Кунса в том, что тот незаконно использовал его снимок со щенками в свой серии Банальности. Тогда «суд обращал особое внимание — и с явной антипатией — на стоимость работ Кунса», говорит Олдер. По ее мнению, следует вернуться к практике, существовавшей до 1994 года, когда рыночное пространство, на которое ориентируется художник, служило ключевым фактором при определении «добросовестного использования», и прежде всего ставился вопрос о том, узурпировал ли один художник рынок другого или нет.

Эйми Олдер утверждает, что многие успешные художники стали самостоятельными брендами и стоимость их работ зависит скорее от их имени, чем от того, как выглядят их произведения. «Среди правоведов распространено ошибочное представление о том, что Принс получает деньги потому, что он использовал красивые образы Карью, — говорит она. — Они не понимают, что стоимость связана прежде всего с репутацией художника». Быть может, лучшей защитой свободы творчества было бы «перестать думать об искусстве с точки зрения его эстетической ценности, смысла или сообщения, которое оно несет, и начать думать о нем как о рыночном товаре».

Найди десять отличий

Профессор Нью-Йоркского университета Эйми Олдер приводит пример тех трудностей, с которыми сталкиваются суды (и публика) при попытках разобраться в том, как устроена апроприация в современном искусстве, с применением понятия преобразования. Вот фото Уокера Эванса Жена фермера-арендатора из Алабамы (1936), а рядом это же произведение, переснятое Шерри Левайн для работы По Уокеру Эвансу: 4. Смысловым различиям между этими работами посвящено множество текстов по теории искусства, в любой художественной школе и на любом факультете искусствоведения предполагается, что учащиеся должны уметь свободно рассуждать на эту тему.

Рынок же различает художников гораздо нагляднее (хотя стоимость фотографий, конечно, зависит и от таких вещей, как размер, тиражность, состояние, провенанс и дата печати): в 2003 году на нью-йоркском Christie’s версия Эванса была продана за $141,9 тыс., а версия Левайн годом ранее ушла за $29,875 тыс. И Олдер полагает, что коллекционеры и музеи вовсе не путают Эванс с Левайн, каковы бы ни были решения суда.