«Хотели бы мы на месте работающих культурных центров видеть бережно сохраненные руины?»

С 16 по 18 сентября в Казани в рамках празднования 70-летия ЮНЕСКО пройдет II Международный съезд реставраторов. Его цели и задачи разно­образны — от выработки единых стандартов нормативно-правового регулирования реставрационной деятельности до популяризации профессии реставратора и знакомства с новыми приемами, материалами и технологиями.

Кроме стратегических задач, есть и тактические. Например, разросшаяся до масштабов скандала история со слиянием ФГУП «Межобластное научно-реставрационное художественное управление» (МНРХУ), ФГУП «Научно-производственная фирма „Ресма“», ФГУП «Институт по реставрации памятников истории и культуры „Спецпроектреставрация“» и ОАО «Центрреставрация» в единого реставрационного гиганта — ОАО «Реставрационные компании». Однако сотрудники МНРХУ резко возражают против слияния, считая, что это нанесет ущерб научному подходу к работе, и даже написали петицию президенту. Можно надеяться, что профессиональный съезд в Казани поможет найти решение.

На вопросы ТАNR ответила Юлия Логинова, заместитель председателя Российской ассоциации реставраторов, заместитель президента Союза реставраторов России по общим вопросам, член оргкомитета II Международного съезда реставраторов, реставратор первой категории художественных изделий и декоративных предметов (направление — «реставрация скульптуры из камня»).

Какие вопросы на повестке дня у профессионального сообщества? Что вы будете обсуждать на съезде в Казани?

Как ни странно, но согласно действующим законам нет такого вида экономической деятельности, как «реставрация». Работа по сохранению объектов культурного наследия отсутствует как отдельный раздел в существующих классификаторах. Мы стараемся это исправить. Важна идущая сейчас разработка технического регламента, своего рода аналога свода реставрационных норм и правил, которых должны придерживаться реставраторы, работающие с объектами недвижимости; важно проведение профессиональной аттестации всех реставраторов. И конечно, существенна подготовка молодых реставраторов, особенно специалистов по узким, редким специальностям.

Как сегодня организована реставрационная деятельность в России?

Во-первых, у Минкультуры России есть подведомственные учреждения. В ГосНИИРе ведутся научно-исследовательские работы (разработка методик реставрации, изучение и разработка новых реставрационных материалов) и непосредственно реставрационные работы (есть лаборатории монументальной скульптуры, станковой и монументальной живописи) и другие.

ВХНРЦ имени И.Э.Грабаря одновременно с исследовательской работой в большей степени занимается прикладной реставрацией, работает с декоративно-прикладным искусством, живописью, скульптурой малых форм, с костью, кожей, тканями. А в ЦНРПМ (Центральные научно-реставрационные проектные мастерские) ведут разработку проектов крупных объектов, комплексов (Соловки, исторический центр Выборга) и потом осуществляют авторский надзор.

Во-вторых, во многих музеях сформировались свои реставрационные центры. Скажем, в Эрмитаже есть лаборатории научной реставрации скульптуры и цветного камня, реставрации станковой монументальной живописи, есть реставраторы тканей, археологических предметов. В Музее имени Андрея Рублева создан реставрационный центр иконописи. Если говорить о фресках, то не так давно при Новгородском музее-заповеднике создан научно-методический центр по реставрации средневековой живописи.

В-третьих, в сфере реставрации действуют и коммерческие организации, выполняющие полный комплекс работ.

Что сегодня более востребованно в реставрации — узкая специализация или многопрофильность?

Все чаще необходимо выполнять комплексные работы. Когда реставрировали, к примеру, Большой драматический театр имени Г.А.Товстоногова, потребовалось привлечение коллектива, способного решить целый пласт проблем — от усиления фундаментов, внутренних помещений, подвалов, реставрации росписи до восстановления исторического занавеса.

Что представляет собой отечественная школа реставраторов по сравнению со школами других стран?

В этом году отмечала 70-летие ленинградская школа реставрации, она высоко ценится во всем мире (послевоенное восстановление памятников — это уникальный опыт реставрационной работы). Сильные позиции у московских реставраторов, умеющих работать с камнем: объем работ, многообразие объектов и сложности, с которыми им приходится сталкиваться, превосходят те, с которыми имеют дело их зарубежные коллеги. Нашим специалистам интересен опыт реставраторов из других стран — мы много общаемся с итальянцами (и по поводу реставрации и консервации зданий, и по поводу станковой живописи, фресок), с китайцами (у них много фресковой живописи, росписей во дворцах), с французами, с немцами и поляками (у них климатические условия, влияющие на памятники, близкие к нашим).

Какую степень реставрации считают приемлемой отечественные специалисты — сделать «как новое» или сохранить следы времени?

В каждом конкретном случае нужно понимать назначение памятника и то, в каком формате он будет существовать дальше. Уместно привести пример Петергофа или Царицына. Хотели бы мы на месте этих активно работающих музеев и культурных центров видеть бережно сохраненные и законсервированные руины?

Если говорить о музейных коллекциях, то основное направление реставрации — консервационно-экспозиционное. В каждом музее свой научно-методический совет, определяющий концепцию реставрации для конкретного произведения: по состоянию на какой исторический период восстанавливается объект, до какой степени расчищаются слои с учетом того, как произведение будет экспонироваться.

В случае со скульптурой невозможно представить, что, например, на античных объектах Эрмитажа могут появиться докомпоновки. Если воссоздаются какие-то точечные восполнения, то они должны быть обязательно обратимыми. Докомпоновки на античных вещах возможны лишь там, где они уже сделаны в более позднее время. И только если это дает возможность подобрать более подходящий материал, заменить позднюю грубо выполненную работу.