Бронзовеющие амазонки: как утвердить новое, не изменяя себе

Сегодняшняя конъюнктура требует обособленной истории искусства с табличкой «ж». Следуя этой тенденции, издательство «КоЛибри» выпустило сборник «Художницы русского авангарда». Впрочем, пафоса гендерной проблематики книга по большому счету лишена. Лишь эпизодически здесь возникают формулировки вроде «икона советского равноправия» (так охарактеризована Вера Мухина).

В ряду биографий 11 художниц немало ожидаемых: Наталия Гончарова, Елена Гуро, Любовь Попова, Ольга Розанова (которая, к слову, считала, что свой супрематизм Казимир Малевич подсмотрел у нее), Варвара Степанова и Надежда Удальцова. Отсутствие Александры Экстер наводит на мысль, что кто-то из авторов, возможно, не сдал вовремя текст — едва ли ее могли намеренно проигнорировать. Экстер, между прочим, была близкой подругой Мухиной, самой неожиданной и оттого интригующей героини сборника. Из текста Фаины Балаховской можно узнать, что о будущей пятикратной лауреатке Сталинской премии некогда отзывались как о «молодой кубистке» и что сильное влияние на нее оказала Попова. Упомянута и весьма кубистическая скульптура Мухиной «Пьета» (1915). Жаль, что ни этой, ни других авангардных работ автора «Рабочего и колхозницы» не найти среди иллюстраций.

В числе фигур, которые не на слуху (хотя о двух из них в последние годы изданы отдельные монографии), — три Веры: Ермолаева, Зенькович и Пестель, а также Пелагея Шурига. Было бы любопытно узнать, по какому принципу шел отбор и почему не нашлось места, например, для Варвары Бубновой с ее ярчайшей биографией и Ксаны Богуславской (о которой могла бы написать Ольга Муромцева, соавтор недавно изданной книги о Ксане и ее муже Иване Пуни), для Анны Лепорской и сестер Эндер, Ксении и Марии, и для многих других. Почему состав именно такой, какой он есть, никак не обосновано.

Авторский коллектив по преимуществу женский: помимо Балаховской, в него вошли Людмила Вострецова, Любовь Пчелкина и другие. Исключение — Александр Лаврентьев, написавший о своей бабушке Варваре Степановой и, кроме того, предисловие. Оно начинается и заканчивается штампом про «амазонок авангарда», который по-хорошему требует более отрефлексированного и критического отношения. Лаврентьев, кстати, утверждает, будто это словосочетание еще 100 лет назад изобрел летописец футуризма Бенедикт Лившиц, что неверно. Метафорику Лившица, наряду с полутораглазыми стрельцами, скифами и гуннами, действительно составляли амазонки, но в «амазонок авангарда» они переродились уже в конце XX века с подачи искусствоведа Мюды Яблонской и кураторов одноименной эпохальной выставки в Музее Гуггенхайма.

Героини книги отнесены либо к «амазонкам», либо к «младоамазонкам». В соответствии с этой классификацией (довольно спорной по ряду причин) книга разбита на две части с названиями, бесхитростно имитирующими авангардистскую патетику: «Утверждая новое» и «Не изменяя себе». Словом, издание вызывает вопросы, но вошедшие в него тексты, написанные компетентно и вместе с тем доступно, в духе ЖЗЛ (что в какой-то мере выглядит симптомом бронзовения «амазонок»), могут быть интересны широкому кругу читателей.