18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
На мировой рынок искусства вышла как минимум сотня произведений, подписанных именами русских авангардистов и связанных с коллекцией Игоря Топоровского и его жены Ольги, урожденной Певзнер. В аукционном каталоге после имени автора — пометка «по мотивам», полотна подписаны как «русская школа», «в стиле». Торги в двух частях под названием «Дань уважения русскому авангарду и конструктивистам» провел бельгийский аукционный дом Stanley’s 16 декабря 2025 года и затем 23 апреля 2026 года. Вторая распродажа была организована в сотрудничестве с Drouot, одной из ведущих аукционных платформ Франции.
Всего была представлена сотня картин с эстимейтами €400–800. Лоты — часть собрания Игоря и Ольги Топоровских, из-за экспонирования которого в гентском Музее изящных искусств в 2017 году разгорелся скандал, обернувшийся уголовным делом о подделках, мошенничестве и отмывании денег (процесс по нему пока не начался). На сайте Stanley’s сообщается, что выставленные на торги работы не были в Генте, это другая часть коллекции Топоровских. «Документы, подтверждающие связь представленных на продажу картин с коллекцией Топоровских — Певзнер, можно запросить в нашем офисе», говорится на сайте аукционного дома.
Лоты распроданы почти подчистую, нередко по цене эстимейта, но некоторые заметно подорожали. Рекордсменами стали «Без названия» («Натюрморт с фруктами и пирогами»)» с подписью «Илья Машков, по мотивам» (продано за €6,1 тыс.) и «Без названия» («Женщина с виолончелью») с подписью «Иван Пуни, по мотивам» (€6,6 тыс.).
Эксперт по русскому авангарду Константин Акинша описал в своем блоге эту группу произведений так: «Невыразительная работа обычных фальсификаторов. <…> Это, по сути, искусство для слепых. <…> Не нужен анализ пигментов или радиоуглеродный анализ; нет необходимости осматривать полотна лично. Достаточно изображения разумного размера».
Российский юрист Юлия Вербицкая так прокомментировала эту ситуацию нашему изданию: «Учитывая, что дел с подделками мы ведем довольно много (как гражданских, так и уголовных), меня настолько удивили два факта, что не могу их не отметить. Во-первых, предметы не были конфискованы в рамках уголовного дела. Это очень странно. Во-вторых, еще более удивительно, что эти подделки, не будучи маркированы подделками, вошли в официальный арт-рыночный, художественный оборот. Фактически в качестве „оригиналов работ неизвестного происхождения/даты/авторства“. Причем, не поморщившись, эти „оригиналы“ стали реализовывать вполне приличные аукционные дома. Какова обычная судьба подделок в рамках уголовного дела? Изъятие. Проведение экспертизы. И далее суд разрешает судьбу работ как средства преступления (ведь именно посредством этих подделок было совершено преступление). Как правило, выявленные подделки, получив соответствующую оценку органами следствия и суда, маркируются определенным образом и уничтожаются. Но судьба этих работ — какая-то фантасмагория».
Для контекста следует отметить, что часть этой коллекции была представлена в 2017 году в рамках выставки, посвященной русскому модернизму, и оказалась в центре международного спора о ее атрибуции и происхождении. Изъятая из музея в 2018 году после экспертной оценки, она и сегодня остается свидетелем двойной истории: истории западного энтузиазма по отношению к русскому авангарду и более критического конструирования его памяти. Представленный здесь ансамбль не выставлялся в Генте, но является частью коллекции Топоровского — Певзнер. Он не претендует на разрешение спорного вопроса подлинности, но исследует его символические, декоративные и эстетические измерения. Благодаря взаимодействию влияний, связей и переосмыслений, эти работы напоминают о том, насколько конструктивистский язык линии, напряжения, геометрии и формальной утопии вдохновлял многие поколения художников, далеко за пределами своего первоначального контекста. Находясь между данью уважения и сомнением, эта коллекция свидетельствует об увлекательном диалоге между мифом, историей и созиданием. Таким образом, аукционный дом Stanley’s не может гарантировать подлинность представленных работ, поэтому мы указываем, что произведения выполнены в стиле «русской школы». Важное напоминание и пояснение: если произведение искусства имеет подпись и обозначено как «d’après/after/по мотивам», это означает, что это копия или имитация, выполненная другим художником, но заимствующая стиль, сюжет или модель известного мастера. Утверждение «приписывается» означает, что работа, по всей видимости, выполнена этим художником, но без абсолютной уверенности, в то время как «по мотивам» — это утверждение, не дающее никаких гарантий авторства, часто используемое для работ, созданных под впечатлением его произведений, или копий. Поэтому данные работы считаются копиями, представляющими декоративное значение. История их происхождения является элементом контекста, который добавляет этим произведениям интереса.
Можно предположить, что предметы не были конфискованы и официально признаны подделками по тем же причинам, которые вызвали провал дела против израильского арт-дилера Ицхака Заруга и его сообщников в Региональном суде Висбадена в 2018 году, а именно в связи с высокой стоимостью экспертизы предположительно поддельных произведений. В лабораторию тогда попал не весь корпус сомнительных картин количеством в несколько тысяч, а всего несколько штук, что и повлекло в итоге очень мягкий приговор.
В связи с прошедшими на Stanley’s торгами группа международных экспертов подписала открытое письмо (опубликовано 29 апреля), выразив обеспокоенность ситуацией. Помимо Константина Акинши, в их числе такие известные специалисты по русскому авангарду, как Александра Шацких, Алла Розенфельд, а также Даниель Музычук — директор Музея искусств в Лодзи (Польша), Елена Сиянко — директор Украинского музея в Нью-Йорке (США), Джо Викери — соучредитель и директор Vickery Art.
Эксперты пишут, что «решение выставить на продажу около 100 работ из так называемой коллекции Топоровского — по средней цене примерно €300 за экземпляр — накануне слушаний по уголовному делу не просто сомнительно; на наш взгляд, оно вызывает глубокую тревогу. Личность продавца остается нераскрытой. Хотя Stanley’s формально соблюдает бельгийское законодательство, маркируя работы как „в стиле“ или „русской школы“, этот юридический минимализм не смягчает более широкую проблему. Язык каталога — призывающий к „увлекательному диалогу между мифом, историей и сотворением мира“ — на наш взгляд, функционирует как риторическая дымовая завеса. Эти объекты выглядят как подражательные работы без четкой художественной, исторической или научной атрибуции».
Продажа может создать риски для арт-рынка. Эксперты подчеркивают: «Эти работы могут вновь попасть в обращение без действующих оговорок. Они не имеют надежной маркировки и не регистрируются систематически в таких базах данных, как Art Loss Register. Еще более тревожно то, что декабрьская продажа 2025 года не фигурирует в крупных рыночных базах данных, таких как Artprice или Artnet, что может ограничить прозрачность и затруднить отслеживание. Тот факт, что Drouot — ведущая, влиятельная аукционная платформа — решила участвовать в этой операции, вызывает вопросы. Это рискует придать институциональную легитимность распространению произведений, авторство которых до сих пор оспаривается».
