Игра в маджонг с классикой

Пожалуй, самой сложной загадкой, заданной проектом Нижегородского государственного художественного музея «Шифр и символ. Аллегории в искусстве», можно считать вопрос, почему соединение в одном пространстве классического и современного искусства до сих пор вызывает столько споров и разногласий, хотя этому экспозиционному приему уже более полувека. Лет десять назад появление современного искусства в традиционном российском музее вообще считалось оксюмороном — такие выставки были очень редки и почти всегда дискуссионны, если не скандальны. Под вопрос ставилось само право contemporary заходить на «намоленную» территорию «настоящего» искусства. Сейчас же споры переместились в плоскость обсуждения кураторского высказывания, обоснованности подбора самих произведений, глубины диалога со зрителем и уместности игровых принципов в организации экспозиции, которые диктует современное искусство.

Тем смелее выглядит решение команды нижегородского музея организовать такую выставку, да еще на самую что ни на есть классическую тему аллегорий в искусстве. Ее готовили около года, и это первый за много лет столь крупный проект в залах постоянной экспозиции западноевропейского искусства НГХМ. (В 2021 году здесь показывали небольшую выставку «Тьеполо, Каналетто, Гварди и современники», но она включала всего 37 предметов из коллекции Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина.)

«Шифр и символ. Аллегории в искусстве» объединила работы таких художников, как Питер и Ян Брейгели, Питер де Греббер, Гаспаре Дициани, Ян ван Кессель, Николас Элиас Пикеной, Давид Тенирс, Ханс Хоффман из коллекций самого нижегородского музея, а также Эрмитажа, ГМИИ им. А.С.Пушкина, музея-заповедника «Царское Село», Нижегородского историко-архитектурного музея-заповедника, Серпуховского историко-художественного музея, и произведения современных авторов, среди которых Всеволод Абазов, Антон Власов, Эрвин Вурм, Кирилл Данелия, Алексей Старков, Артём Филатов, Владимир Чернышёв, из галереи Vladey, «Галереи Кирилла Данелия», студии «Тихая» и частных коллекций — всего 135 работ.

«Это выставка о том, как художники изображали нематериальные, абстрактные понятия — верность, дружбу, любовь, коварство — и невидимые глазу явления с помощью конкретных, узнаваемых символов. Мы использовали прием juxtaposition, поместив рядом произведения классического и современного искусства, чтобы создать визуальный контраст, который, с одной стороны, привлечет внимание зрителя, а с другой — вовлечет его в диалог с произведениями и побудит к поиску новых смыслов», — отмечает куратор проекта Сабина Мельник.

Художник Артём Филатов сравнил этот прием с игрой в маджонг по поиску совпадений, который становится вызовом и для куратора, и для типичных посетителей художественного музея. «Одно дело, когда ты приходишь насладиться шедеврами, и совсем другое — когда рядом с ними вдруг оказывается „фиговое“ дерево Всеволода Абазова, где ты тянешь за веточку и получаешь фигу в музее. При этом традиционный музей остается традиционным музеем, пока мы удивляемся появлению в нем современного искусства», — говорит Филатов.

Яркий пример того, как соседство с искусством другой эпохи усиливает и иногда меняет смыслы, заложенные в современном произведении, можно наблюдать в самом маленьком разделе выставки — «Христианские аллегории». Здесь работа художника и коллекционера Кирилла Данелии «5/2/5000; Ин. 6:14» представлена вместе с «Натюрмортом с рыбами» и полотном «Монахи среди руин» неизвестных итальянских мастеров XVII–XVIII веков.

Кирилл Данелия комментирует это так: «Библейские сюжеты у меня всплывают редко. Эта серия задумывалась как рассуждение на тему личного и коллективного, как поиск ответа на вопрос, делиться или нет — например, гостинцами в пионерлагере, — а в итоге получилось чудо о насыщении хлебами и рыбами.

Этот ход — сочетание старого и нового — давно опробован и прекрасно работает. Я сам как-то попался на него в одном из австрийских музеев, когда среди классической коллекции вдруг увидел работу современного художника, написанную в стиле старых мастеров. Это сочетание, когда рядом, например, египетский саркофаг, вещи древних китайских цивилизаций и современное искусство, для меня очень органично. Как в личной коллекции: ты можешь дома повесить рядом старого мастера, современного художника и подкову, привезенную из Суздаля».

Забавно, что в работе его самого использованы две резные рыбки «тё-гё» (современное направление в японском искусстве, своего рода эволюция окимоно, миниатюрной скульптуры конца XIX — начала XX века, предназначенной для украшения интерьера), что тоже отсылает к теме «домашнего» искусства.

Проход по шести разделам выставки — «Природа: стихии и времена года», «Чувства», «Науки и искусства», «Добродетели», «Пороки» и «Vanitas» — можно сравнить с чтением увесистого искусствоведческого тома с картинками и подробными пояснениями, которые, безусловно, очень важны. Ведь кажущаяся «понятность» классического искусства в противовес «непонятному» современному — это иллюзия, потому что живописные полотна старых мастеров буквально нашпигованы символами, прочесть которые без подсказок сегодня уже невозможно.

«Восприятие одного и того же предмета искусства может разниться в зависимости от уровня, на котором он рассматривается. Существует три основных уровня: бытовой или морально-назидательный, любовно-эротический и, самый высокий, философско-теологический, доступный лишь философам, напрямую общающимся со Всевышним. Таким образом, интерпретация произведения искусства зависит непосредственно от уровня образования и, если хотите, от уровня „испорченности“ воспринимающего», — поясняет главный научный сотрудник отдела искусства старых мастеров ГМИИ им. А.С.Пушкина Вадим Садков.

Потренироваться в определении уровня своей испорченности лучше всего в разделе гравюр из издания «Галерея Турина», где представлены работы итальянских граверов XVII–XVIII веков. В таком объеме собрание ценных и редких книг библиотеки НГХМ показывается чуть ли не впервые. Большинство из этих изданий поступило в музей из национализированных после революции дворянских и купеческих собраний, и выбор сюжетов может многое рассказать об интересах и вкусах их прежних владельцев.

Отдельно стоит отметить архитектурную концепцию выставки, автором которой выступила Майя Фролова. Она вдумчиво и тонко подошла к выбору решения, дав отсылку к эпохе, когда было создано большинство классических произведений, к архитектуре барокко, и в то же время позаботившись о функциональности, чтобы визуально отделить экспозицию от привычных интерьеров музейного особняка и при этом скрыть какие-то детали, отвлекающие внимание.

«Появилась идея оформить выставку декоративными бордюрами, которые служат и ограничителем для подхода к экспонату, и местом для крепления этикетки и аннотации, и стилеобразующим элементом. Светлое помещение дома Сироткина не очень подходит для барочной живописи, поэтому при выборе цветового решения в некоторых залах я использовала темные оттенки, чтобы немного „приземлить“ это пространство, сделать его чуть более тяжелым и насыщенным, как сама архитектура барокко», — рассказывает Майя Фролова.

В итоге получилось пространство, напоминающее католический храм, где можно если не поклониться искусству, то хотя бы поблагодарить его за редкую возможность побыть вне времени.

Нижегородский государственный художественный музей
«Шифр и символ. Аллегории в искусстве»
До 18 января