Борис Кочейшвили показывает, как насытить пейзаж собою

«Это было чистое, синее озеро с необыкновенным выражением воды. Посередине отражалось полностью большое облако. На той стороне, на холме, густо облепленном древесной зеленью (которая тем поэтичнее, чем темнее), высилась прямо из дактиля в дактиль старинная черная башня». Так выглядит идеальный пейзаж в рассказе Владимира Набокова, который дал имя юбилейной выставке Бориса Кочейшвили, приуроченной к его 85-летию, — «Облако, озеро, башня». Магическая притягательность этого пейзажа столь сильна, что полностью меняет траекторию жизни героя рассказа.

Не будет преувеличением предположить, что Борис Кочейшвили похож на мечтательного набоковского персонажа. Но если тот наткнулся на свой идеал случайно во время прогулки, то у художника собственный способ, который он описал в одном из стихотворений: «что это/с одним ли со мною/пейзаж пустой/столбы/чахлое поле/лес никакой/а хорошо/я насыщаю пейзаж/собою».

Творческий метод автора ускользает от попыток его определения. Похожий на анекдот случай, когда закупочная комиссия ГТГ долго не могла решить, в какое хранение — живописи или графики — отнести картон Кочейшвили, имел место в действительности. Яркий представитель семидесятников, он начал творческий путь в предыдущем десятилетии под влиянием представителей лианозовской школы, однако нонконформистом в классическом понимании этого термина никогда не был. Более того, органично влился в систему официального искусства, став в середине 1960-х самым молодым членом МОСХа, и даже участвовал в творческой командировке советских художников в Италию, где получил возможность познакомиться с современным западным искусством, в частности с работами Лучо Фонтаны, повлиявшими на дальнейшее творчество художника. Говоря о влияниях, британский критик Саймон Хьюитт в эссе о Кочейшвили перечисляет несколько десятков имен. Сам художник, по свидетельству Хьюитта, «любит вспоминать доисторическое искусство, помпейские фрески, живопись Кранаха и Брейгеля, наряду с немного наивным искусством Григория Сороки».

К 25 годам Кочейшвили уже имел за плечами групповые выставки в Пушкинском музее и Третьяковке. Где-то в этот период он изобрел собственный вид скульптурного рельефа — технику моментального «рисования» гипсовой штукатуркой.

В середине 1990-х художник уехал в деревню, где «в течение двух лет строил дом и писал стихи, пытаясь воплотить в реальность свои фантазии об идеальном художественном пространстве». За это время Кочейшвили успел выпасть из столичной художественной жизни и разминулся с началом бурного развития арт-рынка, на котором поднялись многие. Вернуться в свет он смог лишь десятилетие спустя. В 2013 году прошла его персональная выставка в Русском музее, а в 2021-м — в Новой Третьяковке.

Экспозиция в выставочном зале Фонда Андрея Чеглакова на Пречистенке, организованная совместно с Kocheishvili Foundation, занимает два этажа. На первом — архитектурная графика и скульптурные рельефы, выполненные в той самой фирменной технике, позволяющей добиться ощущения импровизации и легкости. Также посетители могут увидеть новую графическую серию 2024–2025 годов — ежедневный художественный дневник автора.

На втором этаже представлена крупноформатная живопись последних лет и графика 2010-х, тематически связанная с образами выставки — «Башней» и «Домом художника». Кстати, о башне. Что за странная фраза в цитате из Набокова — «из дактиля в дактиль»? Перед нами характерный для писателя трюк: и название рассказа (а также, соответственно, выставки), и сам этот фрагмент написаны дактилем — трехдольным размером античной метрики: «Высилась прямо из дактиля в дактиль старинная черная башня…» Сквозь прозу Набокова загадочно просвечивают стихи — и, кажется, подобным образом материальный субстрат, к которому прикасается рука художника, стремится приобщиться к идеалу.

Кураторы выставки — Майя Авеличева и Тамара Вехова, научный консультант — Надежда Плунгян, архитектор — Алексей Подкидышев. Выставка разворачивается в двух пространствах: с Пречистенки можно пройти к мастерской Бориса Кочейшвили в Чистом переулке. Маршрут между выставочным залом и мастерской художника также становится частью проекта.

Фонд Андрея Чеглакова
«Облако, озеро, башня»
До 13 июля