Вихрь и звон русской ярмарки в Нижнем Новгороде

Выставка «Русская ярмарка. Торг. Гулянье. Балаган» открылась в Выставочном пакгаузе, ровно там, где больше 100 лет назад стояли колокольные ряды главной ярмарки в России. Ее колокольный звон и шум будто снова слышны в месте слияния Оки и Волги.

Идея сделать выставку про ярмарку как феномен русского мира принадлежала искусствоведу Аркадию Ипполитову (1958–2023). По его мнению, два самых ярких образа, отражающих суть ярмарки, — это «Вихрь», по названию картины Филиппа Малявина, и «Звон» Аристарха Лентулова. (На выставке, правда, вместо «Звона» представлена другая работа Лентулова, «Нижний Новгород», тоже из собрания Государственной Третьяковской галереи.)

Директор Нижегородского государственного художественного музея (НГХМ) Роман Жукарин назвал выставку беспрецедентной для музея по составу, количеству участвующих институций и качеству произведений. Более 30 ведущих российских музеев прислали свои экспонаты, а к ним присоединились региональные музеи Нижегородской области — с произведениями, которые не уступают по качеству столичным. Взять хотя бы редкую работу Никанора Чернецова «Мининский сад» из собрания Литературно-мемориального музея Н.А.Добролюбова.

Удивительность этой выставки еще и в том, что ни один из крупных российских музеев напрямую с темой ярмарки никогда не работал. Казалось бы, все лежит на поверхности: тема настолько растиражирована в живописи, кинематографе, музыке и литературе, — бери материал и делай выставку. Но популярность и демократизм этой темы порождают риск свалиться в клише, в разного рода спекуляции и заигрывания с публикой. Аркадию Ипполитову не суждено было завершить проект, но ему удалось так настроить кураторский камертон, что команда НГХМ смогла, работая уже без него, сохранить и саму идею, и состав произведений, и те важные акценты, которые он успел расставить.

По словам помощника куратора, координатора выставки Сабины Мельник, основная идея «Русской ярмарки», согласно замыслу Ипполитова, связана с теорией карнавала Михаила Бахтина. Карнавалу свойственна амбивалентность — одновременная причастность к смерти и воскрешению, совмещение пародийности с потенциалом обновления. «Это как маятник: от радости — к проблемам, к кризису, — дополняет Мельник. — Ярмарка включает в себя все аспекты человеческой жизни. Это не только торговля, покупка и продажа предметов — здесь сосредоточена своя культура. Это целый мир, вселенная, которая живет по своим законам».

Тематически экспозиция поделена на несколько частей. Начинается она с пролога, где зрителя встречает знаменитый портрет кисти Бориса Кустодиева: Федор Шаляпин в шубе на фоне ярмарки. Рядом — икона покровителя ярмарки преподобного Макария Желтоводского, написанная Симоном Ушаковым в 1661 году. Как известно, ярмарку сначала называли Макарьевской: прежде чем укорениться в Нижнем Новгороде, она полтора столетия проходила у стен расположенного неподалеку от города Макарьевского монастыря. Ушаков был свидетелем того, как строился монастырь, и не только запечатлел архитектурный ансамбль, но и создал первообраз святого, по которому потом стали писать иконы Макария. И здесь же стихи Пушкина — эпиграф к выставке, который начинается словами «Макарьев суетно хлопочет, кипит обилием своим», а заканчивается — «Всяк суетится, лжет за двух, и всюду меркантильный дух». Отличный комментарий относительно карнавальной амбивалентности ярмарки.

Вообще, искать неожиданные визуальные рифмы и смысловые связки на этой выставке — особое удовольствие. Вот портрет купеческой семьи неизвестного художника из Ярославского музея-заповедника, а рядом — натюрморт Игоря Грабаря, «семейство» груш на зеленой драпировке. Купеческому портрету посвящен целый раздел — от ранних кустарных работ до момента, когда купцов нового формата, по сути крупных бизнесменов, промышленников и меценатов Савву Мамонтова, Ивана Щукина и Савву Морозова писали ведущие портретисты России.

Раздел «Гений места» посвящен архитектурному облику Нижнего Новгорода, изменившемуся после переезда ярмарки в город. Раздел «Красный товар» изобилует полотнами с различной снедью и другими предметами, выставленными на продажу. Здесь картины Ольги Розановой и Наталии Гончаровой встают в одну «витрину» с натюрмортами Ильи Машкова, Ивана Хруцкого и Петра Кончаловского — хороши его «Хлебы на синем» из собрания Вятского художественного музея. Разделы «Торг» и «Гулянье» самые яркие. Тут ярмарки и торжища — московские, ярославские, нижегородские и петербургские — визуально перекрикивают друг друга. Но центром все равно остается одна из самых колоритных картин Государственного Русского музея — «Народное гулянье во время масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге» Константина Маковского. В разделе «Балаган» внимание задерживает на себе удивительная «Канатоходка» Леонида Соломаткина. С ее меланхоличностью и сосредоточенностью резко контрастирует экзотическая красота восточной женщины, возлежащей на персидских коврах на картине неизвестного иранского художника из Музея Востока. Это отражение интернациональности ярмарки, куда, помимо русских купцов, приезжали торговцы со всего Старого Света.

Экспозиция организована по принципу базарных рядов и ведет зрителя от темы к теме, смешивая произведения, дополняя их цитатами писателей. Финальная точка этого маршрута, картина неизвестного художника «Купец и смерть. Так на свете все превратно», приземляет фантастический карнавальный вихрь и приводит к отрезвляющему земному итогу. Memento mori — истина, от которой не укрыться за буйством красок, весельем и изобилием.

Выставочный пакгауз
«Русская ярмарка. Торг. Гулянье. Балаган»
До 25 августа