Новое рождение «Рождества» Пьеро делла Франческа

Реставрация изумительной картины «Рождество» (начало 1480-х) Пьеро делла Франческа помогла развеять давнее заблуждение. Оказывается, это произведение вовсе не незавершенное, как считалось долгое время. Эксперты Национальной галереи выдвинули предположение, что оно представляет собой живописную интерпретацию глубокого и трогательного видения — сцены рождения Христа, представшей перед внутренним взором святой XIV века Бригитты Шведской. Картина недавно вернулась в экспозицию лондонского музея после 15 месяцев реставрации.

«Рождество» входит в число самых любимых публикой шедевров Национальной галереи по многим причинам. Это и изысканная грациозность и красноречивость героев, и роскошная мягкость и сияние цветов (картина написана в новаторской для своего времени технике масляной живописи), непревзойденная сбалансированность и гармоничность композиции, духовная и повествовательная сила, сочетание торжественного величия и сельской простоты. В центре композиции Мария на скалистом откосе смиренно преклоняет колени перед новорожденным Христом, который протягивает к ней руки, лежа на одной из пол ее синей мантии. Как и в видении святой Бригитты, эту сцену сопровождает пение ангелов, играющих на музыкальных инструментах. За их спинами открывается вид на Сансеполькро, родной город художника. В качестве свидетелей видения выступают два пастуха, пожилой Иосиф, бык и осел. Сейчас, благодаря проведенной реставрации, визионерский характер картины приобрел новую глубину.

Необходимо отметить некоторые моменты из непростой истории произведения, связанные с его состоянием. Прежде всего, это вовсе не маленькая алтарная картина, как считалось прежде. Из документов 1500, 1514 и 1515 годов следует, что довольно внушительных размеров работа (124,4 на 122,6 см) висела в одной из спален семейного дома Пьеро делла Франческа и служила объектом частного почитания. В описи 1515 года, составленной в связи с внутрисемейным имущественным спором, она оценена весьма дорого и не названа незаконченной, хотя две другие картины там же помечены как незавершенные. «Рождество» оставалось в собственности семьи до 1825 года, когда его отправили родственнику во Флоренцию. К тому времени оно уже было в плохом состоянии и пострадало от последующих записей.

В 1861 году первый директор Национальной галереи Чарльз Истлейк увидел картину и влюбился в нее, но тогда его планы по приобретению расстроил коллекционер Александр Баркер, который впоследствии сильно ее зареставрировал. К тому моменту, когда галерея все-таки купила это произведение, то есть к 1874 году, на деревянной доске появились трещины, ее поверхность была покрыта множеством пятен, а фигуры пастухов стерты до подмалевка в результате сильной абразивной расчистки. Тем не менее музей заплатил за работу невероятные для того времени деньги — £2415 (почти вдвое больше, чем за «Венеру и Марса» Боттичелли приблизительно тогда же).

Премьер-министру Великобритании Бенджамину Дизраэли даже пришлось оправдываться за покупку перед парламентом в ответ на вопрос, в котором цитировалось опубликованное в газете Times письмо эксперта и куратора Джона Чарльза Робинсона, утверждавшего, что «означенная картина, безвозвратно разрушенная и обветшавшая, полностью переписана». Дизраэли ответил, что «поздравляет страну с приобретением… редчайшей и интереснейшей картины, которая обогатит национальную коллекцию своей красотой».

В ходе реставрации 1884 года сотрудников музея и в самом деле привело в ужас состояние картины, в том числе степень поврежденности доски из тополя. Тяжелую раму, добавленную, чтобы не дать доске распасться, сняли только в 1949 году, но последовавшая тогда реставрация была чересчур инвазивной — а картина оказалась крайне хрупкой. Хотя в 1950 году главной задачей реставраторов было решить проблему утраченных участков красочного слоя, они практически ничего не сделали с последствиями расчистки, из-за которой головы пастухов были почти полностью утрачены.

На сей раз сложная и почетная задача отреставрировать произведение Пьеро делла Франческа была поручена Джилл Данкертон, старшему реставратору Национальной галереи. Она стремилась соблюсти баланс и вернуть картине прежнее великолепие, постаравшись свести вмешательства к минимуму. В результате цветовая схема произведения стала еще более красноречивой. Композиция представляет собой живописное воплощение небесной музыки, которую исполняет ангельский хор (святая Бригитта слышала пение «чудесной нежности и красоты»), и одежды ангелов, переливающиеся от белого с оттенками голубого до синего с оттенками розового, передают музыкальную гармонию в цвете.

Одно из самых приятных и неожиданных открытий этой реставрации было сделано в одной из самых неприметных частей картины — на мелкой каменной кладке серого хлева на заднем плане. Накладывая ретушь на стершуюся краску, Данкертон заметила, что в одном месте камни светлее — при помощи этого приема художник демонстрировал зрителю, что через дыру в соломенной крыше хлева проникает луч света, тем самым дав индивидуальную и очень оригинальную интерпретацию важного элемента видения святой Бригитты. Именно на этот участок указывает рукой молодой пастух, предлагая нам собственными глазами узреть божественный свет. Если раньше считалось, что отсутствие теней, отбрасываемых фигурами, свидетельствует о незавершенности картины, то теперь его можно интерпретировать как способ усилить ее визионерский характер.

Сами фигуры пастухов тоже были вовсе не незаконченными, а просто, как рассказывает Данкертон, «очень сильно пострадали от чрезмерной расчистки». По счастью, «прекрасный подмалевок» Пьеро делла Франческа сохранился, что позволило частично восстановить этот участок, добавив тонкую лессировку по линиям подмалевка, но избегая домысливания и появления новых деталей. Теперь фигуры, написанные в коричневых оттенках, выглядят так, как они были задуманы изначально.

Остальные утраты восстановили добавлением мельчайших и точных мазков. В отличие от предыдущих интервенций, на этот раз слои краски накладывали «очень-очень медленно». Самым большим открытием для Данкертон стало то, как, благодаря этому подходу, картина «собралась» в единое целое, обнаружив игру света, цвета и пространства. Кроме того, реставратор обратила внимание на то, как тщательно работал художник над композицией, исправляя собственные ошибки, чтобы сделать изображение более ясным. Например, он переписал рог быка, который пересекался с грифом лютни в руках одного из ангелов. Сорока на крыше хлева тоже помогает сбалансировать композицию.

Наконец, Данкертон пришла к выводу, что картину следует вешать приблизительно на уровне плеч — как она висела бы в семейной спальне. Благодаря этому произведение чудесным образом начинает зрительно и психологически занимать гораздо больше пространства.