От мечты о свободном теле — к вершинам телесного низа

У британской писательницы и арт-критика Оливии Лэнг в образовательном анамнезе — незавершенная учеба в Университете Сассекса по специальности «английский язык и литература», а также диплом по фитотерапии. Поработав с лечебными травами, Лэнг устроилась литературным обозревателем в старейшую британскую газету Observer, распространила исследовательские интересы на изобразительное искусство и кино, стала автором Guardian, Frieze и New Statesman. За последние десять лет она написала полдюжины книг (почти все они переведены на русский издательством Ad Marginem), получила несколько премий и влилась в ряды Королевского литературного общества.

«Тело каждого. Книга о свободе» представляет собой своевольную философскую эссеистику, в которой новости из газет чередуются с жизнеописаниями известных людей, автобиографические флешбэки (они найдут отклик у многих женщин вне зависимости от места жительства, особенно если их молодость пришлась на 1990–2000-е) сменяются рецензиями на книги, погружение в исторические события XVII–XX веков соседствует с разбором музыкальных клипов и перформансов.

Под одной обложкой Оливия Лэнг сплавляет самый разный материал. Читать ее нескучно, ее физиологический ракурс (следствие, очевидно, медицинского опыта) бодрит, но пестрый микс мешает уловить суть.

Если все-таки попытаться определить главное, то Лэнг прослеживает связь между либеральным устройством общества (той самой свободой) и телесными образами.

Легко написать, что все мы — культурно, ментально и физически — разные и призвать к терпимости. Но, как замечает автор, «в людях и правда есть что-то атавистичное: неукротимая жажда насилия, инстинктивное желание разделять „нас“ и „их“, возводить стены между правильными и неправильными телами, зацикливаться на чистоте, дегенерации, смешении рас и загрязнении. И все же мечта о свободном теле не умирает».

Оливия Лэнг разбирает биографии борцов за телесную и прочую свободу, но, если вы ждете историй в духе Рэмбо или Лары Крофт, когда хороший герой побеждает всех злодеев, вы будете разочарованы. Смягчение общественных нравов — процесс противоречивый. Например, в либеральной Германии времен Веймарской республики, где в 1919-м сексолог Магнус Хиршфельд учредил Институт сексуальных наук, весьма популярна была евгеника. «Что сейчас кажется совершенно поразительным, — пишет Лэнг, — так это количество участников движения за сексуальное освобождение, которые соглашались с той или иной евгенической программой». И тот же защитник гомосексуалистов Хиршфельд одновременно выступал за расовую чистоту.

Беспримесно положительных героев в книге нет. Любая борьба, даже на стороне светлых идеалов, портит характер. Как случилось с любимым учеником Зигмунда Фрейда, немецким психоаналитиком Вильгельмом Райхом. На протяжении книги Лэнг возвращается к нему снова и снова. Человек, столько сделавший для сексуального просвещения масс, ратовавший за доступные разводы и контроль рождаемости, придумавший сам термин «сексуальная революция» (и еще термин «броня характера» — про зажимы и психологические травмы, ведущие к бесчувственности и реальным болезням), в 40 лет убежал от европейского фашизма в США и пересмотрел свои научные взгляды. Он придумал исцеляющую жизненную энергию «оргон» и улавливал ее с помощью железных ящиков — оргонных аккумуляторов, в которые сажал пациентов. Власти США потратили $2 млн, чтобы разоблачить шарлатанство и упечь его в тюрьму. По иронии судьбы борец за свободу умер в возрасте 60 лет в ситуации абсолютных контроля и насилия. Однако сегодня ранние, дооргонные теории Райха очень популярны.

Прелесть текстов Лэнг — в дихотомии: на каждый аргумент приводится противоположный довод.

Например, как примирить «пиршество зверских фантазий маркиза де Сада», которому на протяжении 200 лет сочувствовали интеллектуалы, от Шарля Бодлера до Ролана Барта, говорившие, что все эти «преступления существуют только на бумаге, что они заключены в бескровную область воображения», — так вот, как примирить это с борьбой женщин против сексуального насилия? Для Андреа Дворкин (1946–2005), исступленной феминистки, де Сад — женоненавистник и садист и ему нет оправданий. Кажется, сегодня вторая версия побеждает первую.