Русский музей показал, чем прирос с 1998 года

Выставка новых поступлений, которая открылась в Корпусе Бенуа Государственного Русского музея, охватывает более 15 лет — с 1998-го, когда состоялся предыдущий подобный показ, по 2014-й. Часть экспозиции, включающая искусство XX–XXI веков и раздел народного искусства, была доступна для публики уже две недели, но официальное открытие всей выставки состоялось только 22 июля.

Выставка лишена какой-либо концепции в привычном понимании, но ее значение все же выходит за рамки внутримузейного события. Фонды и отделы отчитались за 15 лет: в целом закрома Русского музея пополнили свыше 14 тыс. единиц хранения, так что в залах удалось продемонстрировать только самую важную часть этих поступлений. Многие, пусть и не все вещи, за эти годы введены в научный и художественный оборот, появлялись на тематических выставках. Богатая коллекция живописи конца XIX — начала XX века братьев Якова и Иосифа Ржевских, поступившая в музей в 1998 году, постоянно экспонируется в залах Мраморного дворца. Среди удач на ниве пополнения коллекций музея стоит особо выделить небольшое «Распятие» 1824 года Владимира Боровиковского, редкий пример его религиозной живописи; эта поздняя работа художника приобретена музеем в 2009 году. Стоит отметить, что, по признанию замдиректора Русского музея по научной работе Евгении Петровой, последние пять лет собрание пополняется преимущественно за счет даров.

Разделы искусства XX века и наших дней, возможно, самое интересное в экспозиции: здесь обнародуются вещи, хранившиеся в частных коллекциях или в семьях художников. Насыщается второй план истории искусства, в давно сложившуюся картину добавляются неизвестные произведения или даже имена, а для ныне живущих художников попадание в музей остается важным этапом в творческой карьере.

В залах выставки как никогда важно внимательно читать этикетки. Именно так можно узнать, что у нью-йоркской ABA Gallery, владелец которой Анатолий Беккерман продемонстрировал свое собрание русского искусства на выставках в Москве и Петербурге в прошлом году, музей приобрел сразу несколько произведений: небольшой «Пейзаж с полуфигурой» Анны Лепорской и «Композицию с женской фигурой» Эдуарда Криммера, двух малооцененных художников из круга Малевича, а также двойной портрет писателя Алексея Ремизова с женой работы Бориса Григорьева. Абстрактное полотно 1927 года Павла Мансурова значится как дар Кристины Гмуржински. Русский музей поддерживает различные контакты с ее кельнской галереей, хорошо известной знатокам русского авангарда: например, в конце 2013 года она привозила в Инженерный замок выставку живописи Сильвестра Сталлоне. Три картины ученицы Павла Филонова Софии Закликовской передала в дар музею ее дочь, на одной из них — детский портрет дочери, исполненный художницей в 1943 году. Большой, записанный с обеих сторон холст, на одной стороне которого пейзаж «В лодке», написанный в 1929-м Татьяной Купервассер, а на другой — «Игра в рюхи» (1931) ее мужа Александра Русакова, был приобретен у внука художников-«круговцев» и способен стать украшением постоянной экспозиции. На выставке с этой вещью соседствует пара ленинградских пейзажей Николая Лапшина: перламутровый «Туман на Неве» и солнечный «Пейзаж с буксиром», которые тоже делят между собой один кусок ткани. Поступили в музей от наследников и две большие картины середины 1930-х годов художника Антона Чиркова — «Вокзал» и «Продавец кур», в которых явно заметен монументализированный стиль его учителя Александра Осмеркина.

Из внушительного объема печатной и оригинальной графики, обладателем которой стал за прошедшие годы Русский музей, буквально бросается в глаза большой карандашный «Мужской портрет» работы Пелагеи Шуриги, его скульптор Ленинградского фарфорового завода сделала в эвакуации в 1942 году. Совсем недавно получили известность детские рисунки конца 1920-х годов сестер Надежды и Евгении Погоняловых — редкие и оригинальные источники знаний о стиле и быте того времени. Среди архивных поступлений заслуживают внимания документы и рисунки работавшего в Париже и Риме архитектора и театрального художника Андрея Белобородова, дружившего с Джорджо Де Кирико.

Зал русской живописи второй половины XX века, ее советского периода, заполнен так плотно, что общее впечатление от экспозиции схоже с отчетными выставками Союза художников — тем более что здесь есть практически все представители его «левого крыла». На общем фоне выделяется большой холст Павла Никонова «Сельский праздник» (1999–2000).

Художники contemporary art сразу завладевают пространством, работают с крупными объемами, будь то объекты или портреты Наталии Турновой, парами выставленные у входа в зал, большой холст 1978 года Юрия Злотникова, «Паган» Елены Елагиной и Игоря Макаревича или «Нищий, играющий на ложках» — анаморфоз Дмитрия Гутова из серии рисунков Рембрандта. Кстати, указано, что эта работа приобретена музеем у автора, тогда как подавляющее большинство новых поступлений в отдел новейших течений составляют дары самих художников либо галерей, и тут лидирует Марат Гельман.

Все собранное музеем за 15 лет невозможно оценить разом, поэтому стоит надеяться, что эти произведения будут жить в рамках постоянной экспозиции или тематических проектов, показываться в музейных филиалах — одним словом, не осядут в запасниках.