Стас Намин блеснул в Базеле «Победой над Солнцем»

Легендарную авангардистскую оперу Алексея Крученых, Казимира Малевича и Михаила Матюшина «Победа над Солнцем» показали в городском театре Базеля в день вернисажа ярмарки Art Basel 17 июня. Организаторы сделали вход на оперу бесплатным — в отличие, например, от также включенного в культурную программу ярмарки спектакля «Метопы Парфенона» модного режиссера Ромео Кастеллуччи. В роли рекламного агента футуристического сочинения выступил американский куратор и специалист по русскому авангарду Мэтью Дратт. Он неожиданно взобрался на стул в популярном у участников и гостей ярмарки ресторане по соседству с театром и, размахивая руками, произнес пламенную речь о том, почему всем нужно отправиться слушать русскую оперу. В результате большое фойе театра было сверхпереполнено, и директору Фонда Бейелера Сэму Келлеру пришлось, как и многим другим ВИПам, сесть прямо на пол.

Фонд стал организатором события не случайно: именно этот швейцарский частный музей осенью будет центром празднования 100-летия создания «Черного квадрата» Малевича и фактически возникновения русского авангарда. Фонд готовит к 4 октября большую выставку с участием российских музеев.

«Победа над Солнцем» не зря называется легендарной: так как сто с лишним лет назад, когда опера была написана, не было видео, никто толком не знает, как именно она должна быть поставлена. По словам Николаса Ильина, консультанта постановки, существует более десяти версий реконструкции спектакля. В Базеле показали вариант Стаса Намина и его театра. Часовое действо оказалось очень энергичным и местами даже агрессивным. Герои периодически наставляли на публику оружие, выползали на карачках в зал, неплохо пели. Да и костюмы были очень похожи на известные эскизы Малевича. Но достаточно было взглянуть на задник с изображением «Черного квадрата», покрытого кракелюрами, чтобы стало ясно: это артистичная, но стилизация (опера появилась раньше, чем сама картина, и именно в декорациях к ней впервые мелькнул «черный квадрат» как мотив, а сетка разрывов красочного слоя возникла еще позднее). Впрочем, сам Стас Намин настаивает на аутентичности своего спектакля, режиссером которого он называет себя и свой коллектив: «Мы работали в архиве Русского музея, изучали оригинальные эскизы и партитуры. Мне все равно, что там ставили другие, — для меня важен только оригинал». Он также рассказал, что эта опера входит в репертуар его театра, а для Базеля была сделана чуть более короткая версия.

Несмотря на то что западная публика вряд ли могла оценить изыски «заумного» русского языка Крученых, а слушать оперу довольно заметно мешал веселый гул от устроенного тут же в фойе бара с водкой, спектакль был встречен дружными овациями. Актеров вызывали несколько раз. И все повторяли, что в этом чувствуется «мощная энергия».