На выставке Валентина Серова в Русском музее будет все, кроме портретов

Велико искушение отметить выставкой 150-летие со дня рождения едва ли не самого знаменитого (при сильной конкуренции со стороны Ильи Репина) портретиста рубежа XIX–ХХ веков. Музей в качестве маркетингового хода создает ситуацию изъятия привычных серовских портретов — родственников, друзей, знакомых коронованных и знатных заказчиков. Хотя авторы статей в каталоге выставки Владимир Леняшин и Владимир Круглов признают, что этот прием носит искусственный характер. Зато он же позволяет отвлечься от Романовых, Юсуповых, Дервизов и так далее. И посмотреть на Серова, который как-то заметил: «Я не портретист. Я просто художник».

Эта простота вылилась примерно в 250 произведений из российских музеев, в основном графики. Заодно авторы выставки напоминают, что Серов, несмотря на определение Игоря Грабаря «последний великий портретист старого типа», был одним из самых «продвинутых» российских художников своего времени. В детстве общался с Рихардом Вагнером и Иваном Тургеневым, став известным — со Львом Толс­тым, Антоном Чеховым и молодым Анри Матиссом. В годы активной творческой карьеры Серов успел объездить буквально всю Европу от Северной Норвегии до Мадрида. Слушал вагнеровские оперы на Байройтском фестивале. Картинами и лично участвовал во Всемирной выставке 1900 года и дягилевских «Русских сезонах» в Париже. Написал автопортрет для галереи Уффици во Флоренции. Чтобы потом вернуться на дачу на Карельском перешейке рядом с фортом Ино и снова взяться за работу: «Ну это, пожалуй, невозможно. А попробовать — попробуем». И остался традиционалистом, закончив жизнь мизантропическим автошаржем Скучный Серов.

Океан серовской живописи и графики выставка делит на моря: шаржи, исторические сюжеты, пейзажи, штудии, анималистика. Шарж Луба Бакст — похожая на панка Любовь Бакст, жена известного мирискусника. Игоря Грабаря, первого биографа художника, карандаш Серова превращает в смешную утку. Рядом с хрестоматийными — эскизом занавеса Выезд на охоту для спектакля дягилевских «Сезонов» Шахерезада; Петром I; По­хи­щением Европы; Купанием лошади; В деревне с бабой в «дубленке» и красном платке, которая коня на скаку остановит, — малоизвестная акварель на голубой бумаге Город ночью и штудия Речной бог Илисс. Последний рисунок был сделан Серовым со слепка (недавно в Эрмитаже гостил греческий оригинал из Британского музея).

Впервые выставлен и гигантский (5,5´7 м) холст Серова и Коровина Хождение Христа по водам 1890 года — панно для церкви Косьмы и Дамиана при мануфактуре Третьякова — Коншина в Костроме. Главная фигура Христа здесь создана Серовым. И все же заросшие пруды, натурщицы, львы и лошади меркнут перед серовскими портретами. Что и требовалось доказать.