Дорогие россияне. Как так вышло, что патриотические покупки лучше совершать за границей

Поразительно, но рынку русского искусства не более 25 лет. Все, что было между 1918 и 1986 годами, можно назвать спекуляцией или подвижничеством, фарцовкой или спасением национальной культуры, но никак не арт-рынком. На самом деле и 100 лет назад рынка искусства, подобного английскому или голландскому, в России не существовало: торговля искусством у нас захватила гораздо меньше людей, продавцов и покупателей, и не создала вокруг себя особой инфраструктуры, как в других странах мира. Ни системы галерей, продвигающих художников (как маршаны во Франции), ни мощных аукционных домов, устанавливающих цены (как в Британии), ни щедрых частных фондов и музеев современного искусства (как в Америке). Любители покупали картины почти исключительно с выставок — Товарищества передвижников и Академии художеств. С торгов искусство пускали разве что в случае смерти или банкротства владельцев. Единичные крупные коллекционеры, осознавшие свою «миссию», покупали прямо из мастерских художников (как Павел Третьяков) или с помощью собственной сети поставщиков (как собиравший древности Петр Щукин). Подавляющее число покупателей искусства интересовались современной им русской живописью (за исключением пары сумасбродов-западников вроде Сергея Щукина или Ивана Морозова) — тем, что мы сейчас иногда называем русским «классическим» или «коллекционерским» искусством. Под ним понимают произведения 1870–1910-х годов: жанровые работы салонных академистов, пейзажи импрессионистов, портреты мастеров Серебряного века, отдельные произведения авангардистов-новаторов.

Откуда берутся на рынке работы

С конца 1920-х созданная по распоряжению Совета народных комиссаров контора «Антиквариат» занялась массовым экспортом художественных ценностей (в том числе «музейного характера») из СССР — они продавались за рубежом, в том числе на аукционах. Эти произведения искусства, а также те, что успела вывезти первая волна эмиграции, и стали впоследствии основным содержанием русского арт-рынка. Еще одной частью рынка явились произведения русских художников, проданные во время всемирных выставок и турне (в частности, в США) в первые два десятилетия ХХ века; а также то, что создали русские мастера, уехавшие в Париж, Мюнхен и прочие мировые центры искусства до или сразу после революции.

На рубеже 1960–1970-х годов русским искусством заинтересовались аукционные дома на Западе, которые начали проводить торги сперва в Женеве, а потом в Лондоне. Причем Christie’s всегда делал акцент на изделиях Фаберже и вещах с «императорским провенансом», а Sotheby’s занимался живописью в целом. До конца 1980-х русских покупателей на этих торгах не было. В начале 1990-х годов они появились в Лондоне, окончательно зафиксировав особенность этого рынка: 90% сделок с русским искусством, даже если покупатель русский, заключается вне территории России. Изменения шли и внутри страны. На обломках СССР торговля антиквариатом в какой-то момент была разрешена без всяких лицензий. Аукционный дом «Гелос» был основан в 1988 году (единственный в России, продолжающий работать с тех пор). В 1992 году прошли первые торги «Альфа-Арт», аукционного дома, который хотя и был в какой-то мере игрушкой крупной нефтяной и банковской компании, существенно поднял уровень торговли антиквариатом в России.Например, на его торгах в феврале 1993 года был поставлен рекорд для официального российского антикварного рынка: пейзаж Ивана Айвазовского Гавань был куплен за $16 тыс. Ассортимент состоял из художников «Родной речи» (так называли тех, по чьим картинкам, размещенным в конце учебника, надо было писать школьные сочинения) с добавлением толики «авангарда» (в виде Пиросмани, Шагала, Кончаловского). В 1996 году в Москве состоялся первый Российский антикварный салон.

Начало бума

В 1995 году Sotheby’s (за русское искусство там отвечали Джон Стюарт и Иван Самарин) устроил аукцион, который принес £3,8 млн. Значительную часть его представляли мастера русского авангарда, к примеру Любовь Попова и Александра Экстер, впервые оцененные по достоинству старыми западными и новыми русскими покупателями. Потом был обвал: обнаружилось огромное количество поддельного авангарда и икон. Авангард и иконы — эти темы стали почти запретными на десять лет; обжегшиеся западные дома решились подступиться к ним вновь только в середине 2000-х. Это не помешало Sotheby’s и Christie’s очень активно развивать отдел «классического» искусства XIX — начала ХХ века, а покупателям — ставить рекорды. В 2000 году «русский» оборот Sotheby’s составлял $6 млн. В 2008 году, на пике рынка, перед новым кризисом, он достигал $242 млн. Впрочем, эти прибыли были получены во многом на новом материале: хотя Айвазовский попрежнему в цене, огромную часть коллекций аукционных домов ныне составляет наследие художников русского зарубежья, в частности Парижской школы.

Новый скандал с подделками классиков конца XIX века, разыгравшийся во второй половине 2000-х годов (когда вдруг обнаружились сотни полотен европейских художников, аккуратными исправлениями превращенные в работы дорогостоящих русских), сдвинул коллекционерский интерес к искусству 1920–1930-х годов. Среди них Борис Григорьев и Павел Челищев, Александр Яковлев и Николай Фешин. Главным достоинством русской живописи, в особенности «рискованного» периода рубежа XIX–XX веков, аукционные дома теперь называют провенанс, причем особенно выигрывают вещи, приобретенные, например, с передвижных выставок в Америке и хранившиеся там в провинциальных коллекциях или частных университетах и музеях.

В результате кризиса 2008 года продажи русского искусства на торгах крупнейших западных домов снизились, в целом пропорционально остальным разделам рынка. Русские торги в Лондоне до сих пор не приблизились к докризисным объемам.

Таможня нам не поможет

Безналоговый ввоз антиквариата из-за рубежа ныне возможен только в некоммерческих целях. Этот таможенный закон продолжает действовать и убивает все инициативы западных аукционов и галеристов по проникновению в Россию вроде Международного салона изящных искусств. На нем ничего нельзя было купить, весь антиквариат считался ввезенным временно, иначе стоимость предметов выросла бы примерно на 30%. Впрочем, сейчас Салон, похоже, нашел возможность решить эту проблему.

Обороты действующих российских аукционных домов никогда не были сравнимы с западными, их топ-лотами зачастую являются произведения, купленные за рубежом и ввезенные в Россию. Для российского аукциона неизменно актуален психологический барьер в $1 млн: дорогие вещи покупать публично у нас не принято. На первый взгляд кризис тут заметен меньше: обороты галерей, да и аукционных домов, никогда не были предметом публичного обсуждения.