The Art Newspaper Russia
Поиск

Премия: борьба хорошего с лучшим

Год назад наша газета вручила свою I Ежегодную премию The Art Newspaper Russia. Накануне второй церемонии, которая состоится в начале апреля,  нам показалось важным рассказать, как и почему выбираются номинанты. Но, сохраняя интригу, имена  лауреатов пока оставим в тайне.

Формируя шорт-лист премии, мы просматриваем номера нашей газеты за год, выбирая самые яркие события, о которых писали, советуемся с экспертами в таких специальных сферах, как, например, реставрация, учитываем общественный резонанс того или иного события (скажем, для выставок важным для нас критерием является посещаемость), а далее начинаем спорить. Вот как это происходит.

Книга года: переводы, детективы, энциклопедии

Обзор нашей рубрики «Книги», где рецензируются издания самых разных жанров, связанные с искусством, вплоть до детектива из жизни антикваров, который в прошлом году опубликовала Екатерина Мак-Дугалл, глава одноименного аукционного дома, показал, что одними из самых ярких в прошедшем году стали переводы на русский язык замечательных культурологических текстов, в том числе классической книги Сьюзен Сонтаг О фотографии или вышедших почти 30 лет назад записок американского журналиста Эндрю Соломона о советских художниках эпохи перестройки Башня иронии; этими переводами мы обязаны совместным усилиям издательства «Ад Маргинем» и «Гаража». Однако было бы странно давать премию за переводы уже известных книг, хочется поощрить нечто новое, вышедшее в этом году. Вот они, эти самые заметные новинки, лежат на нашем редакционном столе. Тяжеленный том Энциклопедии русского авангарда, выпущенной коллективом авторов под редакцией Андрея Сарабьянова. Очень кропотливый, дотошный труд, суперполезный для специалистов. Но может ли такая книга стать бестселлером у не озабоченного подделками русского авангарда читателя? Вот исследование Екатерины Бобринской о художниках-нонконформистах Чужие? Неофициальное искусство: мифы, стратегии, концепции, тем более ценное, что об этой эпохе подпольного сопротивления догмам соцреализма мало что до сих пор написано. Вот, наконец, изданный к 100-летию Павильона России на Венецианской биеннале аккуратный кирпич сборника статей и документов под редакцией Николая Молока Русские художники на Венецианской биеннале. 1895–2013, разоблачающий многие заблуждения и предрассудки относительно того, как выбирались и выбираются художники для национального участия на главной художественной выставке мира. Черт, эта книга еще и красивая, издана хорошо!

Реставрация года: штаб, собор, библиотека

В реставрации более, чем где-либо, чувствуется разница масштабов наших номинантов. С одной стороны, это высоко оцениваемые профессионалами достижения в сфере реставрации отдельных произведений. Например, Государственный научно-исследовательский институт реставрации (ГосНИИР) считает настоящей сенсацией реставрацию «доски» XVI века Хозяйка на кухне из коллекции графа Шереметева, позволившую сохранить живопись неизвестного нидерландского художника. Третьяковка гордится почищенными к идущей сейчас выставке картинами Павла Корина, но ничего новаторского тут вроде нет, просто хорошая реставрация.

С другой стороны, это такие мегапроекты, как реставрация Морского собора в Кронштадте гигантского, пышного и очень нарядного сооружения XIX века в византийском стиле. Хотя в этом случае огромный объем проведенных работ включает в себя и то, что называется реконструкцией. Та же история с явным фавори-том списка в этой категории: Эрмитаж в конце года презентовал журналистам новые выставочные пространства в левом крыле переданного музею здания Главного штаба. Конечно, самим местоположением в центре Петербурга, на Дворцовой площади, и значимостью имени Эрмитажа этот проект должен был бы встать в ряд громких мировых музейных реконструкций. И встал. Но при всем желании отметить этот грандиозный проект, включающий в себя как классическую реставрацию, так и архитектурные новшества — перекрытие дворов и устройство грандиозной лестницы-амфитеатра во дворе, — мы, как и многие наблюдатели, смущены тем, что в связи с потраченными на него столь же грандиозными средствами (13,5 млрд руб. вместо планировавшихся 5 млрд) заведено уголовное дело о мошенничестве. Музей, как утверждает его директор Михаил Пиотровский, отношения к этому не имеет, но как-то некрасиво получается. Смущает и то, что по тем же мировым меркам сама реконструкция не так изящна и остроумна, как хотелось бы. Но в то же время ничего подобного в нашей стране за последние годы не делалось. В наш список попала и более локальная реставрация из того же региона — Агатовые комнаты Чарльза Камерона в Царском Селе. Здесь все прекрасно, но наши источники сообщают, что после открытия памятника он вновь закрылся. На доделку. Наконец, мы имеем долгую, но все-таки законченную в прошлом году реставрацию памятника мирового модернизма — построенную в 1935 году в Выборге библиотеку великого финского архитектора Алвара Аалто. На фоне конкурентов из списка это сооружение выглядит скромно, однако для нас тут важна тенденция. Средства на реставрацию этого новаторского для своего времени здания были выделены не только благотворительными фондами, но и властями области. И это очень радует, так как памятники модернизма на государственном уровне у нас до сих пор не очень-то и жалуют, в отличие от безусловной классики Царского Села, на которую всегда находятся меценаты.

Выставка года: не все очереди хороши

Нельзя сказать, что прошедший год был бедным на выставки. Напротив, в этой номинации наш короткий список был самым длинным. Не будем скрывать, что для нас одним из важнейших критериев успеха является интерес публики. И длина очередей на ту или иную выставку. Но не только, иначе нам пришлось бы назвать победителем агитационную инсталляцию, посвященную 300-летию дома Романовых в Манеже, на которой почти не было произведений искусства. Мы выбирали выставки, где было искусство, причем еще не виденное нашими зрителями. Как, например, первая выставка прерафаэлитов в ГМИИ им. Пушкина, удачно совпавшая с выставкой Тициана. Или занявшая оба этажа Манежа главная выставка Московской биеннале современ ного искусства Больше света!, исполненная куратором Катрин де Зегер с изяществом музыкального произведения, что нечасто бывает с такого рода большими групповыми международными проектами. Впечатленный увиденным, министр культуры почти повторил легендарную акцию Никиты Хрущева в Манеже, заклеймив современное искусство как «непонятное», что для многих означает практически знак качества. Не зря обруганные Хрущевым в 1960-е художники сейчас признаны нашим главным достоянием из этой эпохи. Газпромбанк популяризировал новейшее русское искусство из своей коллекции за границей, и не где-нибудь, а в знаменитом венском музее Альбертина. А вот эффектная и концептуально выверенная выставка Лисицкий и Кабаков приехала к нам из Голландии и побывала и в Эрмитаже, и в Мультимедиа Арт Музеев Москве. Диалог нашего современника Ильи Кабакова с классиком авангарда Эль Лисицким запомнился еще и высочайшим классом выставочного дизайна, что в наших широтах большая редкость. Исключением стоит признать деятельность «Гаража», создающего безупречные экспозиции — как выставка чешского кинорежиссера и художника Яна Шванкмайера, для сюрреалистических объектов которого выстроили особую конструкцию. Именно с этой точки зрения — подачи вещей — явно проигрывает во всех других отношениях эпохальный проект Третьяковской галереи на Крымском Валу — первая полная ретроспектива главной женской звезды русского авангарда Наталии Гончаровой.

Тем не менее не слишком удачное размещение и освещение картин не мешает нам признать важность этой выставки как, по сути, первой публикации ее наследия: в галерее считают, что это поможет бороться с многочисленными подделками ее творчества. И считают явно небезосновательно.

Музей года: стабильность или новаторство?

Такого яркого открытия, как Еврейский музей и центр толерантности, получивший нашу премию в прошлый раз, в 2013 году не случилось. Но и тут в этой номинации нас подстерегает дилемма выбора между «тяжеловесами», какими, без сомнения, являются наши главные музеи, и активными новичками, будь то небольшой частный музей, как Институт русского реалистического искусства в Москве, или на глазах оживающий с приходом нового директора до того незаметный Музей Москвы, или деятельнейший «Музеон», отбивающий публику даже у своего мощного соседа по Крымской набережной, Третьяковки. Мы уже молчим про «Гараж», формально, конечно, не являющийся музеем, тем не менее претендующий на мировой музейный уровень. Если же отрешиться от постоянных коллекий (понятно, что тут всех всегда побьет великий Эрмитаж) и сосредоточиться на бурлении музейной жизни (скажем, частоте вернисажей, наличии всяких лекций, образовательных историй, мастер-классов), то окажется, что вперед выбиваются музеи, связанные с современным искусством: Московский музей современного искусства, радующий выставками ведущих российских художников, или Мультимедиа Арт Музей Москва (МАММ), благодаря своему харизматичному директору Ольге Свибловой и профессиональной команде привлекающий даже самых далеких от искусства людей. У МАММ есть еще козырь — существующая при нем уже несколько лет Школа Родченко, исправно выпускающая перспективных и радикально настроенных молодых художников. Конечно, деятельность школы трудно назвать музейной, но нельзя не отметить, что МАММ работает сразу на двух фронтах: это популяризация современного искусства в массах и это поддержка его самой экспериментальной, авангардной части.

Личный вклад: ярко или длинно?

Эта номинация — одна из самых деликатных. Проще всего было бы измерять ее как в экономических изданиях — просто размером этого самого вклада. Но, во-первых, многие наши благотворители и участники рынка предпочитают не афишировать суммы, потраченные ими на искусство или на его поддержку. Вовторых, для нас важен опять-таки общественный резонанс, который возникает вокруг вложения сумм, а это не всегда пропорциональные вещи. Скажем так, громкая покупка на аукционе, несмотря на значительность уплаченной суммы, вряд ли будет служить основанием выдвижения в наш список — если, конечно, потом эта покупка не появляется в открытом для публики музее, как это случилось в прошлом году с выдающейся коллекцией Фаберже, для которой Виктор Вексельберг и его фонд «Связь времен» в конце концов организовали музей в Петербурге, отреставрировав, кстати, для этой цели дворец. Другое дело — деятельность благотворительных художественных фондов, направленных на поддержку искусства. Мы должны отметить яркое выступление России на Венецианской биеннале с инсталляцией Вадима Захарова Золотой дождь, которое поддерживал фонд Стеллы Кесаевой. И конечно, никак не можем проигнорировать ажиотаж вокруг деятельности фонда «Айрис» Дарьи Жуковой и Романа Абрамовича, в прошлом году начавшего осваивать и Петербург — Новую Голландию. Пиар другого благотворитель ного фонда — Владимира Потанина — не такой активный. Просто потому, что деятельность его распространяется не столько на столицы, сколько на провинциальные российские музеи, ежегодно по конкурсу «Меняющийся музей в меняющемся мире» получающие гранты на развитие. Но представьте себе, что эти скромные музеи получают гранты уже на протяжении 20 лет, и вы поймете, как нашей редакции трудно выбрать тут победителя.

Материалы по теме
Просмотры: 1683
Популярные материалы
1
Филип Хук: «Сегодня дилеры научены находить слабые места клиентов и давить на них»
Автор бестселлера «Завтрак у Sotheby’s» выпустил новую книгу, посвященную арт-дилерам, — «Галерея аферистов: История искусства и тех, кто его продает».
20 апреля 2018
2
Музей «Ростовский кремль» обнаружил у себя подделки Малевича и Поповой
В фондах музея-заповедника «Ростовский кремль» вместо подлинных работ русского авангарда обнаружены копии произведений Казимира Малевича и Любови Поповой. Руководство музея сочло необходимым сделать этот факт достоянием общественности.
20 апреля 2018
3
ГМИИ им. А.С.Пушкина подарили Роберта Фалька
Коллекция музея пополнилась 7 картинами и 16 графическими работами художника-бубнововалетовца.
18 апреля 2018
4
Леопольд Тун: «Галерист всегда должен быть голодным»
У благотворительного аукциона Off White, пять лет подряд проходящего в рамках Cosmoscow, впервые будет иностранный куратор — 27-летний лондонский галерист Леопольд Тун. Мы узнали у него о новой концепции торгов и о том, почему их перенесли на лето.
18 апреля 2018
5
Шесть тезисов Ильи Кабакова
В Эрмитаже 21 апреля открывается выставка «Илья и Эмилия Кабаковы. В будущее возьмут не всех». Главред TANR Милена Орлова выбрала цитаты художника, виртуозного критика и комментатора собственных работ с ключевыми для его творчества понятиями.
16 апреля 2018
6
Что могут дать миру искусства блокчейн и криптовалюты?
Как блокчейн-технологии внедряются в арт-рынок, показываем на примере новых сервисов, платформ и криптоаукционов.
18 апреля 2018
7
Рем Колхас: «В том, чтобы спрятаться в здании, есть свои плюсы»
Автор концепции реконструкции Новой Третьяковки уверен, что сохранять прошлое не менее важно, чем создавать новое, видит достоинства в архитектуре советского модернизма и хочет их подчеркнуть.
19 апреля 2018
8
Анатолий Зверев: больше жизни, больше искусства!
Единственный в России частный музей, посвященный одному художнику — легендарному шестидесятнику Анатолию Звереву, отмечает третий день своего рождения масштабной выставкой «ЗВЕРЕВ-GALA».
16 апреля 2018
9
Утраченное искусство: фрески Тициана и Джорджоне в Фондако деи Тедески в Венеции
Искусствовед, эксперт по преступлениям в области искусства Ноа Чарни делится тайнами самых вожделенных работ в истории искусства — тех, которые мы больше никогда не увидим.
19 апреля 2018
10
Витебск воскрешает легенду
С началом весны в городе открылся Музей истории Витебского народного художественного училища, расположившийся в том самом здании, где директорствовал Марк Шагал и утверждал идеалы супрематизма Казимир Малевич.
18 апреля 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru