The Art Newspaper Russia
Поиск

Саша Пирогова: «Хочется сказать, что это не страшно»

В новой работе «Сад» для павильона России на 57-й Венецианской биеннале художница с помощью танца и видео обращается к вечным вопросами мироздания

Как вышло, что вы стали художницей? Вы ведь окончили физфак Московского государственного университета?

В школе я училась в математическом классе, откуда традиционно все шли на три факультета МГУ: механико-математический, вычислительной математики и кибернетики и физический. Мне почему-то интуитивно хотелось пойти на физфак. Художником я не то чтобы решила стать в один момент, это долго назревало. Параллельно с учебой в университете я начала танцевать. Где-то на четвертом курсе поняла, что физика вряд ли станет моим будущим.

Как вы занялись видео и перформансом?

Я думала, что займусь science art (англ. «научное искусство»), потому что физфак к этому располагал, и не воспринимала свои занятия танцем как ресурс для художественной работы. Это как-то случайно получилось. Перед поступлением в Школу Родченко я уехала в Ярославль на первую лабораторию по видеотанцу Brain Dance; там мы с Анной Нориной сняли минутное видео, и я его отложила. А потом Кирилл Преображенский, на курсе у которого я училась, предложил послать это видео на фестиваль сверхкороткого фильма, и его взяли.

А как вы подбираете участников своих видео?

В самых первых работах у нас было небольшое сообщество людей со схожим танцевальным опытом: мы не были профессионалами, пришедшими из танца. Это обстоятельство придавало тому, что мы делали, свежесть и легкость. Когда я вышла за кадр, начался уже другой процесс. Если раньше критерием было просто теплое отношение друг к другу, которое транслировалось в видео, то дальше началась более дистанцированная работа. В этом есть свои плюсы: если я не знаю человека, я могу воспринимать его как персонаж, считывать его визуально. Мне проще встать на место зрителя, когда я не знаю человека. Например, в Agon, где я впервые работала с незнакомыми людьми, все происходило потоком: я нашла оператора, он подсказал первого участника, Арсена Каракозова, который выступает в Большом театре. Арсен устал от жесткой структуры, и ему хотелось чего-то нового. Мне было важно не столько то, каким именно будет движение, сколько то, что оно будет транслировать. Дальше я нашла трех стрит-танцоров из группировки «Фарфор», и получилась интересная смесь трех людей из одной среды и одного — из совершенно другой. С одной стороны, это случайность, но с другой — случайность подготовленная.

Как вы ставите хореографию?

Я отталкиваюсь от того, что на данный момент в хореографии не существует вертикальных связей. Конечно, есть хореограф, у него есть идея, но он, скорее, направляет участников, а материал всегда создается вместе. В подборе участников мне важно, как они думают и как они двигаются. Для последней работы Mono (2016) — это был долгий процесс — я сначала собрала один состав, поняла, что все ушло не туда, и начала искать людей по-другому принципу. Это пять человек с разным бэкграундом, соответственно, по-разному думающих и по-разному реализующих это в своих движениях. Ну и самое важное для меня — персональный контакт, когда я понимаю, что мы похоже мыслим и нет никаких ограничений и блоков.

Расскажите о своей работе для Венеции? Это видео?

Мне в последнее время не очень нравится говорить «видео», потому что представляется нечто-то четырехугольное, замкнутое на самом себе и то, что может быть показано где угодно. Я воспринимаю свои работы чуть шире: если что-то находится в пространстве, то оно с этим пространством будет взаимодействовать. Тема всего павильона — «Театр жизни и смерти». Я в рамках этой темы пришла к взаимодействию со светом. Есть свет, и есть… не то чтобы тьма, а отсутствие света, нечто, где его просто недостаточно, и это можно осветить. Моя работа — последняя в павильоне. Если начало у Гриши Брускина драматичное, продолжение у Recycle Group тоже, то передо мной стоит задача вывести зрителя по гиперболе к свету.

Как вы думаете, почему именно вас выбрали третьей участницей павильона?

Мне кажется, потому, что я хороший художник. Я могу сказать, почему я участвую: мне эта тема очень интересна, кажется важным сказать о ней в позитивном ключе. У нас достаточно драматичное восприятие: есть жизнь, а есть что-то мрачное, непонятное и страшное. Хочется просто сказать, что это не страшно.

Материалы по теме
Просмотры: 8237
Популярные материалы
1
Больше чем мех
Владелица бренда «Меха Екатерина» Екатерина Акхузина, унаследовавшая семейный бизнес от отца, Ильдара Акхузина, рассказала о том, как начала коллекционировать искусство и каким образом ее страсть повлияла на компанию.
05 декабря 2019
2
Маурицио Каттелан продает бананы на Art Basel Miami
Новый арт-объект художника-хулигана — «Комедиант» в виде обычного банана, прилепленного к стене скотчем, — продан в самом начале работы ярмарки Art Basel Miami за $120 тыс. Если будут проданы все три экземпляра работы, выручка составит $360 тыс.
06 декабря 2019
3
Украденные 40 лет назад картины Брейгеля, Гольбейна, Халса нашли в Германии
Полотна, похищенные из музея в замке Фриденштайн в 1979 году, пытались вернуть за выкуп.
09 декабря 2019
4
Мировой арт-рынок достиг второго по величине уровня оборота за последние десять лет
Оборот рынка в прошлом, 2018 году составил $67,4 млрд, напоминает совместный отчет ярмарки Art Basel и банка UBS в преддверии итогов 2019 года.
05 декабря 2019
5
Екатерина Селезнева: «Все творчество Шагала — это личный дневник художника»
Куратор выставки Марка Шагала в музее «Новый Иерусалим» Екатерина Селезнева рассказала нам о том, как распознать подделку, о редких экспонатах из Ниццы и музах художника.
05 декабря 2019
6
Коллекционеры выбирают «уличных художников»?
Рекордная продажа работы Бэнкси на лондонских торгах Sotheby’s осенью 2019 года в очередной раз доказала: сила Instagram и новое поколение покупателей искусства переворачивают арт-рынок с ног на голову.
05 декабря 2019
7
У братьев-прерафаэлитов нашлись сестры
Выставка в лондонской Национальной портретной галерее подчеркивает роль женщин в движении прерафаэлитов.
05 декабря 2019
8
Жизнь Марины Абрамович как непрекращающийся перформанс
Воспоминания и размышления Марины Абрамович, одной из выдающихся художниц современности, увлекательны и читаются как авантюрный роман.
06 декабря 2019
9
Банан Каттелана войдет в коллекцию музея, несмотря на то что его съели
Покупатель фруктовой скульптуры Маурицио Каттелана, проданной на Art Basel Miami Beach за $120 тыс., передаст ее институции, название которой пока что неизвестно.
09 декабря 2019
10
МоМА решил избавиться от «-измов»
Экскурсия по легендарному нью-йоркскому музею после $450-миллионной реконструкции.
09 декабря 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru