The Art Newspaper Russia
Поиск

Экскурсия на пуантах

Когда ищут антипод современному искусству с его экспериментами и сознательным небрежением исполнением, обычно называют классический балет — вот там традиции, вот там мастерство! Однако пример британца Уэйна Мак-Грегора доказывает, что противоположности сходятся. Он ставит балеты не только для Ковент-Гардена и Большого театра, но и для современных музеев.

Один из таких балетов могли наблюдать счастливчики, приглашенные в Collezione Maramotti — музей современного искусства в итальянском городке Реджо-Эмилия. Спектакль Scavenger шел всего два дня, 16 и 17 ноября прошлого года (каждый день по два представления), и был сочинен Уэйном Мак-Грегором и его труппой Random Dance специально для этого места, то есть имел художественный статус инсталляции, которую потом нельзя просто «передвинуть» в другой музей или перенести, как обычный балет, на другую сцену. Всего четыре показа, а альше только запись в архиве музея! С точки зрения присутствовавших на представлении балетных критиков, это было непозволительной роскошью: вопреки скепсису зрителей, предполагавших, что Мак-Грегор с товарищами ограничатся парой дежурных па, экономя силы для параллельного выступления в местном Театре Валли с балетом Atomos, Scavenger оказался полноценным часовым зрелищем с сотнями сложнейших движений и непредсказуемыми траекториями десяти танцовщиков. И конечно, со специально написанной к нему музыкой — нервной, слегка рваной композицией группы Zoviet France.

Действительно, щедрый жест со стороны одного из самых востребованных в мире хореографов, ставившего, помимо своего родного Ковент-Гардена (где он работает с 2006 года в должности приглашенного хореографа),
для Ла Скала, Штутгартского балета, балета New York City, парижской Национальной оперы и Большого театра. Хотя в случае с Большим гораздо громче прозвучало не то, что он поставил там свой балет Chroma в 2011 году, а то, что он год назад отказался ставить Весну священную Игоря Стравинского, после того как случилась скандальная трагедия с нападением на художественного руководителя балета Большого Сергея Филина. Однако сейчас Мак-Грегор ведет переговоры и с Большим, и с Мариинским театрами о новых проектах, а его свежайший мировой хит Atomos можно будет увидеть в Москве в марте в программе фестиваля «Золотая маска».

Scavenger не первый случай внедрения МакГрегора в художественную среду. Нечто подобное он уже делал для Центра Помпиду и галерей Saatchi и Hayward. Да что там, он даже ухитрился создать балет по мотивам живописи Фрэнсиса Бэкона: Анатомия чувств, посвящается Фрэнсису Бэкону была показана в Парижской опере в 2011 году. Если искать какие-то аналогии тому, что называется рисунком танца, то у Мак-Грегора этот рисунок действительно похож на бэконовские штудии, при взгляде на которые вспоминается балетный термин «выворотность» — это почти мучительные, невозможные движения, но доведенные хореографом до такой законченности, что они уже становятся гармоничными. Впрочем, в отношении хореографии Мак-Грегора критики любят употреблять другое слово — «бескостный», возникшее в применении к феноменальным физическим данным самого основателя труппы, очень рослого, худощавого и гибкого. И к сожалению, к своим 43 уже закончившего карьеру танцовщика. На вопрос, повлиял ли как-то Бэкон на его эстетику, Мак-Грегор отвечает: «Конечно, этой мой любимый художник, как, впрочем, и многие другие. Да и Люсьена Фрейда я люблю. У меня собаку даже зовут Фрейд!»Однако славу Мак-Грегор снискал тем, что впу- стил в балет не столько живопись, сколько видеоарт. Многие из его знаменитых спектаклей построены на диалоге живых танцовщиков и их виртуальных, дигитальных двойников. И это не просто декоративный элемент — МакГрегор увлечен сотрудничеством с учеными, например с нейрофизиологами, которые изучали его мозговую деятельность, в то время как он сочинял движения. Научные изыскания Мак-Грегора были представлены недавно в Лондоне на выставке под названием Мыслитьтелом. Ее главным экспонатом стала компьютерная программа, написанная на основе видеозаписей репетиций, синтезирующая еще одного, искусственного и идеального танцовщика. Зрителям балета Atomos раздают 3D-очки, чтоб оценить эти видеоэффекты. Впрочем, очки хочется во время спектакля снять, чтобы получше разглядеть живых исполнителей. Это желание сполна удовлетворяет Scavenger: между зрителями и танцовщиками тут не было никакой театральной дистанции. Когда десять человек труппы (пять юношей, пять девушек) выстроились перед началом спектакля в одном из залов бывшей фабрики Max Mara, ставшей пристанищем коллекции основателя марки Акилле Марамотти, на миг показалось, что это обычный перформанс. Одетые, или точнее полуодетые, в нечто вроде нижнего белья телесного цвета разных оттенков, очень тонко подобранных к оттенкам кожи членов труппы, составляющих настоящий интернационал (у Мак-Грегора танцуют выходцы из нескольких стран, от азиатов и арабов до латиноамериканцев), они смотрелись живыми скульптурами на фоне таких же обнаженных итектуры прошлого века. Эта мизансцена напомнила о перформансах Ванессы Бикрофт, выстраивавшей похожим образом, в роли экспонатов, обнаженных девушек в залах музеев. Но у Бикрофт девушки стояли по стойке смирно в течение часов. И сходство их с британской труппой длилось буквально несколько секунд — до того, как танцоры начали стремительно двигаться. И вот тут, хотя они были в кроссовках, а не на пуантах, у присутствовавших возникло ошеломительное ощущение, что они находятся прямо на сцене во время представления какой-нибудь Баядерки, рискуя подвернуться под горячую ногу или руку исполнителей. Зрители с трудом успевали не только передвигатьс за танцорами, перемещавшимися от экспоната к экспонату, разбегавшимися и вновь собиравшимися вокруг инсталляций и скульптур, танцевавшими и на лестнице, соединяющей этажи, но даже следить глазами за действием, одновременно происходящим в разных углах залов. Танцоры выглядели бригадой эксцентричных экскурсоводов, объясняющих на пальцах, чисто пластически, смысл той или иной работы. Именно таков и был замысел хореографа, именно этим отчасти и объясняется странное название Scavenger, которое можно перевести как «питающийся падалью». Временами чудилось, что это не солисты балета, а стая нетерпеливых молодых стервятников, жадно набрасывающихся на пищу. По словам Мак-Грегора, каждый из членов труппы в танце пытался выразить свое отношение к находящимся в коллекции Марамотти произведениям. Естественно, не ко всем. Потому что их несколько сотен. Они представляют интернациональную художественную сцену последних 50 лет: есть работы и Фрэнсиса Бэкона, и многих других европейских и американских звезд — Жан-Мишеля Баскиа, Джулиана Шнабеля, Герхарда Рихтера, Ансельма Кифера, Пьеро Мандзони. Но было выбрано лишь несколько. Неожиданно выглядело, например, мужское соло в звуковой инсталляции Вито Аккончи 1970-х годов: танцовщик забился в тесную комнатку, конвульсивно принимая звуковую волну — произносимые нон-стоп голосом художника слова I love you — и лишь иногда показываясь зрителям. В одном из эпизодов Мак-Грегор напустил театральной атмосферы, окутав дымом зал, где под потолком парит гигантская черная лодка с парусом уроженца Реджо-Эмилии Луиджи Пармиджано, названная в память главного живописца-романтика Каспар Давид Фридрих. Это один из хитов коллекции, под которым, как под грозовой тучей, сходились и расходились мужские и женские пары, создавая все новые дуэты и новые отношения. Уэйн Мак-Грегор, несмотря на статус молодого классика (недавно орденом Британской империи его отметила и английская королева), остается открытым к приключениям. Он готов и поставить видеоклип для группы Radiohead (с 2011 года ролик Цветок лотоса снискал на YouTube 22 млн просмотров), и придумать движение для фильма Гарри Поттер и кубок огня. После спектакля, отвечая на вопрос, не хотел бы он сделать специальный балет для какого-нибудь из российских музеев, Уэйн МакГрегор, лукаво улыбаясь, говорит: «Я бы с удовольствием сделал что-то для Эрмитажа или для Даши (Жуковой. — TANR), ну то есть для «Гаража». Если меня, конечно, позовут».

Просмотры: 1619
Популярные материалы
1
Приключения русского авангарда в Генте
Выставка в бельгийском музее поразила экспертов. Откуда взялись неизвестные прежде произведения русских художников-авангардистов, выясняла наш корреспондент Наталья Шкуренок.
15 января 2018
2
Алена Долецкая стала креативным консультантом Третьяковки
В новой должности она займется продвижением выставок
16 января 2018
3
Выставка «Рисунки скульпторов. Роден. Майоль. Деспио» пройдет в фонде IN ARTIBUS
Проект впервые представит публике серию из 50 рисунков Майоля 1916 года, а также работы редкого для российских музеев Шарля Деспио.
16 января 2018
4
Найден неизвестный ранее рисунок ван Гога
Находка помогла атрибутировать другую работу художника.
17 января 2018
5
В Иране открылся первый музей, посвященный художнице
Ретроспектива Монир Шахруди Фарманфармаян разместилась в бывшем дворце в Тегеране.
16 января 2018
6
Катрина Нейбурга: «Если отличную идею не удалось воплотить за полгода, я брошу ее и примусь за что-то еще»
Латвийская художница и сценограф о будущем проекте для I Рижской биеннале современного искусства (состоится в июне 2018 года), эзотерическом шорт-листе, любви к классической музыке и парикмахерам.
16 января 2018
7
Три выставки недели
Живописец Павел Корин в Новой Третьяковке, фотографии Бориса Кустодиева в Мультимедиа Арт Музее и «Учреждение культуры» в Stella Art Foundation.
19 января 2018
8
15 новых музеев, которые удивят мир в 2018 году
Какие музеи и галереи совсем скоро появятся в Москве, Лондоне, Париже, Шанхае и над чем работают лауреаты Прицкеровской премии, читайте в подборке The Art Newspaper Russia.
22 января 2018
9
Парижанам не понравилась скульптура Джеффа Кунса в память о жертвах терактов
Монумент «Букет тюльпанов» задумывался как подарок США Франции, однако его возможная установка перед Пале-де-Токио вызвала протест у художников и жителей города. Решение примет Министерство культуры Франции.
22 января 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru