The Art Newspaper Russia
Поиск

Тим Марлоу: «То, что меня действительно беспокоит, — это проявление цензуры в искусстве и фундаментализм»

Тим Марлоу. Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

Тим Марлоу. Фото предоставлено Государственной Третьяковской галереей

Цикл российско-британских дискуссий в Государственной Третьяковской галерее набирает обороты: состоялось уже более половины встреч. Своими мнениями о культурном лидерстве, о вызовах, стоящих перед искусством и культурой в современную эпоху, уже поделились самые авторитетные эксперты: Михаил Швыдкой, Мартин Рот, Зельфира Трегулова, Кирон Деван, Марина Лошак, Кирилл Серебренников и другие почетные гости.

Недавно в просторных стенах Врубелевского зала состоялся еще один диалог. Выступление директора Государственного Эрмитажа Михаила Пиотровского и арт-директора Королевской академии художеств Тима Марлоу вызвало широкую дискуссию. Поток вопросов от зрителей практически не кончался. Как искусству справиться с влиянием рынка, какой должна быть доля развлекательности современного искусства, соседство классики и концептуальности, связь искусства с религией и политикой — всё это интересовало русских слушателей. Одной из ключевых мыслей Михаила Пиотровского оказалась идея воспитания зрителя: «Мы воспитываем сложного человека, который придумывает и изобретает. Он должен понимать, что различия в искусстве — это хорошо. Поэтому, я думаю, сегодня в музеях нужен хороший диалог между тем, что было, и тем, что есть и только будет. Современное искусство должно находить путь к зрителю».

Уточнить, должны ли в таком случае кошка Пабло Пикассо и собака Паулюса Поттера висеть в одном зале, корреспондент TANR не успела, зато на следующий день после оживленных дебатов встретилась с Тимом Марлоу, чтобы задать ему свои вопросы.


— Тим, вы как автор статей и телевизионных передач об искусстве можете ответить, в каком состоянии находится, на ваш взгляд, современная арт-критика?

— Несмотря на то что уровень критики искусства в разных странах отличается, мне кажется, здесь должна быть универсальная позиция. Критики искусства всегда должны понимать, что то, о чем они говорят, не является заменой для исследований и самообразования людей. Это не должно быть просто красиво оформленное мнение, на чем порой останавливаются многие газеты и журналы. Любой журналист должен основываться на чем-то большем, чем просто внешние впечатления. Я хочу, чтобы критики больше смотрели на искусство по всему миру, потому что художники — это достояние всего мира, а не только отдельной страны. Другой вопрос — внимание к истории искусства: внимание и к красоте Византийской эпохи, и к русской биеннале современного искусства, например, должно быть, на мой взгляд, одинаковым.

— Расскажите про уровень экспериментальности в британском современном искусстве?

— Последние 20–30 лет мы живем в век плюрализма, и эксперимент приобретает разные формы: живописные (абстракция или фигуративное искусство), медиаформы, есть также политическое, кинетическое искусство, digital-art, я не могу выделить что-то одно. Наши художники бесконечно изобретательны. Но они не ищут эксперимента специально. Они творят, опережая общество при всем его экономическом, социальном, технологическом развитии, и иногда это работает на них, иногда против них. Но, как говорил Фрэнсис Бэкон, нельзя бояться, что ты можешь оступиться и сделать ошибку, нужно идти вперед и просто действовать на новом витке.

— Вы упомянули политическое искусство. Какую долю, на ваш взгляд, в нем составляет промоушен и какую непосредственно искусство?

— Мне кажется, что вы в России хорошо понимаете, что такое и как работает пропаганда. Нужно четко обозначить, что если в работе художника есть место контрпропаганде, то это, скорее, не искусство, а политический протест, что лично мне не очень интересно. Я думаю, лучшая форма для политического искусства такая, где послание к власти глубоко переплетено с высокой художественной изобразительностью. Например, для меня «Герника» Пабло Пикассо — это превосходный пример политического искусства, гениальный протест против ужасов войны. Если говорить о современных художниках, то Ай Вэйвэй, которого мы недавно показывали в Королевской академии художеств, делает необыкновенно мощное политическое искусство, всю его выставку с комментариями экспертов под углом 360° можно посмотреть на сайте академии. Это мировой язык свободы, но это также и очень глубокое понимание мировой истории и развития современности. Здесь есть интересные творческие находки в использовании материалов. Я хочу добавить, что на самом деле все наши гаджеты — это очень эффективные средства политического протеста, но искусство, выбирая медиа, должно быть более виртуозно.

— Вы, наверное, слышали о художнике Петре Павленском, есть ли сейчас в Великобритании подобные примеры акционизма?

— Художник Ай ВэйВэй, о котором я уже упомянул, не истязает себя, он выражает свои опасения за общественные и природные явления, проделывая серьезную работу. Ему не нужно проводить манифестацию. Это что-то из истории 30–40-летней давности, и такая акция сегодня не будет интересна британскому зрителю. В случае с Павленским мне сложно судить, в этом есть элемент самопиара и политического протеста в больше степени, чем искусства. Но Королевская академия художеств — это свободная академия, у нас нет запретов для самовыражения художника. Искусство в какой-то степени имеет право на вызов. Однако всё должно быть в рамках закона.

— Согласны ли вы с утверждением, что каждое поколение заново выбирает для себя культуру?

— Мы как раз много говорили об этом с господином Пиотровским вчера. Культура — это ведь очень широкое понятие. И идея, что люди сами выбирают для себя культуру, — интересная: кто-то меняет ее, кто-то принимает, кто-то обходится без нее, а кто-то культуру уничтожает. Если речь идет о походах в музей, любви к классической музыке или року, книгах, то в этом отношении — да, сейчас для этого существует больше возможностей, чем когда бы то ни было. Хотя иногда это может быть и минусом. То, что меня действительно беспокоит, — это проявление цензуры в искусстве и фундаментализм. Причем эта цензура иногда может исходить даже не от правительства и каких-то религиозных организаций, а от людей. Это то, о чем говорил Михаил Пиотровский, — предписания людей. И знаете что? Если вы в музее и вам что-то не нравится, вы же не будете устраивать скандал и кричать об этом. Не нужно навязывать свою точку зрения другим, всегда должна быть возможность обсуждения. Меня пугает, когда отрицают права художника на самовыражение.

— Общественный деятель и искусствовед Михаил Швыдкой, который выступал на дебатах до вас, сказал, что русская культура «стоит на трех китах»: византийском православии, русском языке и ощущении от расширяющегося пространства. А на каких трех китах стоит британская культура сегодня?

— Говоря о культуре, всегда сложно выделять какие-то конкретные основы, потому что они, очевидно, изменчивы. Культура и искусство гораздо сложнее. Что ж, в первую очередь я назову скептицизм. Дело не в высокомерии, просто британцы действительно очень требовательны к себе. Мы высмеиваем наших политических лидеров, высмеиваем себя. И это второй аспект нашей культурной национальной идентичности — сатира и юмор. Последнее — это, пожалуй, слишком сентиментальное представление о нашем пейзаже и ландшафте. (Смеется.) Я хотел бы добавить, что замечание о расширяющемся пространстве верное, у культуры должна быть общая сцена. Культура должна развиваться и впитывать в себя изменения, которые происходят по всему миру, потому что пока этого, к сожалению, не происходит.

Просмотры: 6694
Популярные материалы
1
Энгелина Смирнова: «Икона — не только молельный образ»
Древнерусское искусство в последнее время становится темой публичного обсуждения только в катастрофических или сенсационных случаях. Энгелина Смирнова, уважаемый ученый и университетский преподаватель, дает этой ситуации компетентный комментарий.
09 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
4
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
5
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
6
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
7
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
8
В испанском монастыре порвалось упавшее со стены «Распятие» Тициана
Полотно XVI века сразу же отправили на реставрацию, содействие которой окажут специалисты Музея Прадо.
09 октября 2018
9
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
10
В выставке «Красный» в Гран-пале примут участие Третьяковка, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русский музей
Проект объединит в Париже авангард, соцреализм и неофициальное советское искусство
12 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru