Потомки Чингисхана обосновались в Кремле

Генетики говорят, что, согласно ДНК, сейчас на Земле насчитывается 16 млн людей, являющихся биологическими потомками знаменитого монгольского завоевателя Чингисхана (собственное имя — Темучин, около 1155/1162 — 1227). Но официально зваться Чингисидами имеют право только потомки четырех законных сыновей этого хана, причем, конечно, лишь по мужской линии. Их число с XIII века росло в геометрической прогрессии и, по данным энциклопедических словарей, насчитывает несколько тысяч. Чингисидские династии правили в ряде государств Евразии — от Китая до Крымского ханства. Выставка же, открывшаяся в Кремле, рассматривает их с непривычного ракурса, какого-то уютного и домашнего. Не как страшных монголо-татар, опустошавших Русь, а как мелкопоместных, скажем так, дворянчиков, искавших покровительства у московских великих князей и позже царей, как людей, соперничавших с боярами за места за пиршественным столом (и всегда побеждавших, так как они считались родовитее Гедиминовичей) и преданно служивших этой стране.

Концепция прямо-таки психотерапевтическая — и действительно новаторская. Оказывается, чингисидские царевичи и мурзы служили нашим владыкам, спокойно сохраняя свою исламскую веру. Концом этой эпохи сосуществования стало время патриарха Никона, решительно потребовавшего их крестить, а последний гвоздь в гроб этого социального оазиса вбил Петр I, причем совсем как-то походя. Один из Чингисидов — Василий Алексеевич, царевич Сибирский — оказался причастен к заговору против Петра. Император разгневался и упразднил институт царевичей. Только князья.

Тема в отечественной историографии не была слишком популярной. А вот материальные предметы сохранились, и в основном именно в собрании Кремля, что и стало толчком к созданию этого проекта. «Чингисиды были частью придворной жизни русского государства в течение нескольких веков. И это потребовало контекста, потому что не так уж просто объяснить, как выходцы из кочевой знати вдруг заняли такое место», — рассказывает куратор выставки Федор Панфилов.

Поэтому экспозиция начинается с истоков — возникновения Монгольской империи и образования нескольких больших уделов сыновей Чингисхана. В первой главе выставки — в Одностолпной палате Патриаршего дворца — не обошлось без рассказа о монгольском нашествии и об иге, но это не основная часть, а лишь вступление к более позднему и мирному времени. Золотоордынские артефакты в витринах — это керамика, археологические находки, в том числе из собрания Эрмитажа, украшения из его Золотой кладовой. Ряд выдающихся предметов, привлеченных для иллюстрации этого периода, предоставлен Фондом Марджани (например, роскошный женский костюм XIII–XIV века).

Впервые представлены все сохранившиеся «пайцзы» — металлические документы на княжение. Показаны и московские монеты с титулами чингисидских ханов, и другие реликвии. «Это была очень интересная ситуация: с одной стороны, политической зависимости, с другой — определенного уважения, которое сохраняется к Чингисидам даже после того, как они теряют реальную власть», — говорит Панфилов. Здесь же рассказ о «царе на час» Симеоне Бекбулатовиче, который оказывается намного более глубокой и сложной фигурой, чем традиционно принято считать.

Другая неожиданная тема — влияние монгольского искусства на русское. Помимо очевидного — шапки Мономаха, представлена Барловская икона Божией Матери из Кремля, украшенная басмой с куфическими арабскими надписями.

Вторая часть выставки — в Успенской звоннице — посвящена позднему, мирному времени. Например, Касимовскому ханству — анклаву, совершенно спокойно существовавшему внутри Руси. «Наши монархи использовали касимовский престол как место, которое можно на время отдать лояльному Чингисиду, а потом сделать его своим ставленником в других государствах», — поясняет Федор Панфилов. В экспозиции удалось собрать большую группу подлинных предметов, связанных с этим вассальным образованием.

Поражают роскошью дипломатические подарки. Из того, что наши посылали им, конечно, ничего не сохранилось, а вот наоборот — извольте. Великолепны дары, посланные в Москву крымскими ханами, — несколько вышитых драгоценностями «саадаков» (набор вооружения конного лучника). Подсвечена любимая Панфиловым тема исторических мифов: одна из царских регалий, шапка Казанская, сопровождается пояснением, что географическое прозвание и легенду о ее создании в честь взятия города Иваном Грозным придумали, видимо, только в XVII веке, а помещение Казани на герб Российской империи этот миф узаконило. К слову, шапка Астраханская — явление из того же ряда.

Помимо оружия и доспехов (включая загадочные шлемы-маски, аналогов которым нет нигде), редчайших образцов нумизматики и архивных документов, показаны иконы, в клеймах которых рассказывается о поездках князей в Орду: кто возвращался в гробу, кто — с молодой женой монгольских кровей. Нельзя не отметить невиданной красоты книжные миниатюры — как исламские, так и русские, из Лицевого летописного свода. Неожиданный поворот темы позволил собрать выставку совершенно неожиданную и увлекательную. 

Музеи Московского Кремля
«Потомки Чингисхана. Русь и мир»
До 19 июля